Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

«Разоблачение постмодернизма»

Ричард Докинз, "Разоблачение постмодернизма"

В своих «Заметках на полях “Имени Розы”» Умберто Эко, знаменитый итальянский писатель, философ, историк-медиевист и литературный критик, размышляя о специфике постмодернизма, приводит потрясающую аналогию, вскрывающую самую суть этого культурного явления:




Collapse )

Тщетность философии и Блэк-метал

Интервью с Юджином Такером, автором трилогии «Horror ofPhilosophy», завершенной недавно выходом книги «CosmicPessimism»
В эпоху, помеченную угрозами природных катастроф, глобальной пандемии и технологических перемен, перспектива исчезновения располагается не только в будущем, но в пределах самой структуры нашей сегодняшней способности постижения мира и собственной природы. Юджин Такер, профессор медиа из Нью-Йорка, исследует эти пределы в массиве философских, литературных и поэтических источников - от средневековых мистиков до современного жанра кошмаров.

Вопрос: Этот год отмечен публикацией двух финальных книг вашей трилогии Ужас Философии (Horror of Philosophy). Не могли бы прояснить некоторые идеи, лежащие в основании проекта?
Collapse )

РЕЦЕНЗИЯ НА КНИГУ УМБЕРТО ЭКО "КАНТ И УТКОНОС"


Саймон Блэкберн, (http://magazines.enews.com/020700/blackburn020700.html)

1.

Название новой книги Умберто Эко вполне отвечает рекламе его торговой марки: умные темы, тайное знание, странные закоулки философии и истории, а также естественной истории, огромные интеллектуальные перспективы, ощущение игры. Читатели, которых прельщает такая перспектива, наверняка уже знакомы с его романами "Имя розы" и "Маятник Фуко". Но их следует предупредить, что интеллектуальная температура в новой вещи Эко гораздо выше. В "Канте и утконосе" Эко возвращается к своим академическим интересам в семиотике, или теории знаков и коммуникации.

Новая книга не делает никаких уступок. Она вводит читателя в круг таких трудных мыслителей как Хайдеггер, Кант и Пирс, и надо добавить, знакомит читателя с их худшими сторонами. Говорят, что Эко принадлежит такая характеристика своей книги: "Это трудная книга. Ее нельзя читать, просто перелистывая страницы. Каждая страница требует напряженной двухнедельной работы с карандашом. Другими словами, не покупайте ее, если вы не Эйнштейн." Такой бахвальство - назовем это Эко-терроризм - определенно отвечает духу книги, которая явно является продуктом человека, в ком чувство сомнения развито меньше других амбиций, таких как мнение о себе как интеллектуальной фигуре, или же страсть к обличью священника или мага.

Collapse )

РЕЦЕНЗИЯ НА КНИГУ УМБЕРТО ЭКО "КАНТ И УТКОНОС". Окончание.

III.

Если в книге Эко и есть центральная тем, то это проблема универсалий, или же отношение конкретных вещей и общих категорий. Эко вводит здесь тему через случаи, где мы натыкаемся на вещи, которая ставят в сложное положение предыдущие классификации. Когда Марко Поло прибыл на Яву, он увидел носорога, которого посчитал низкорослым единорогом. Когда испанская кавалерия прибыла в Новый Свет, подданные Монтесумы не могли понять, что они видят, и является ли виденное одним животным или двумя.

Кант никогда не видел утконоса, и мог только слышать о нем в конце жизни. Но Эко поднимает вопрос о том, как бы Кант реагировал на бестию, которая не умещается в знакомые биологические категории. Я не совсем понимаю, почему этот вопрос представляется интересным. Подобно другим, Кант столкнулся бы с проблемой подгонки своего научного наследия к новому опыту. Неясно, дала ли его критическая философия определенное понимание этого процесса, или подсказала ли она ему резоны для оформления этой подгонки. На самом деле, как допускает Эко, вопрос является спекулятивным, потому что Кант почти ничего не говорил о повседневных, малого масштаба эмпирических концепциях, таких как "собака" или "стул" (или "утконос"). Он более счастлив с высокими абстрактными концепциями, таким как субстанция и время, или пространство и причинность, а ведь даже утконос есть существо во времени, занимающее пространство, твердый объект, подверженный гравитации.

Collapse )

33 тусовщика. Удивительные истории гостей «Башни» Вячеслава Иванова.


Доходный дом И. И. Дернова, известный как Дом с башней. Угол Таврической (№ 35) и Тверской (№ 1) улиц Санкт-Петербурга

«Башня» Вячеслава Иванова — так современники называли петербургскую квартиру поэта в башенной части здания, расположенного на углу Таврической и Тверской улиц, — была уникальным явлением культуры Серебряного века. На собраниях «Башни» в 1905–1912 годах ставились и обсуждались вопросы литературы, живописи, театра, новой эстетики и этики, философии, богословия и антропософии, а посетителями были лучшие представители артистического мира своего времени. Очень непросто найти петербургского или московского писателя, который бы там не побывал. Среди всех мероприятий — «сред», «Академии стиха», общества «Друзья Гафиза», театральных постановок и т. д. — случались иногда собрания-гиганты, в которых участвовало до 70 человек. Наш материал посвящен не хозяину «Башни», а 33 ее посетителям — в память о снискавшем скандальную славу романе жены Вячеслава Иванова Лидии Зиновьевой-Аннибал «Тридцать три урода».

Collapse )

33 тусовщика. Удивительные истории гостей «Башни» Вячеслава Иванова. Окончание.



Случайные гости

19. 5 января 1906 года жители «Башни» восприняли как «чрезвычайно знаменательный день в жизни… литературного мира». Именно тогда Таврическую, 35, посетил Максим Горький. Как передавали очевидцы, писатель «явился милым и кротким агнцем, говорил… много о необходимости слияния литературных фракций, о том, что… художники все в России». По свидетельству Мейерхольда, Горький утверждал, что люди искусства «слишком преуменьшают свое значение», являясь «истинным правительством» в «скудной России», призывал к господству и учреждению нового театра-клуба, «который мог бы объединить все литературные фракции». Однако планам по объединению писателей-реалистов с мистиками не было суждено сбыться. В следующую встречу (уже в Финляндии) Горький принял делегатов весьма сухо, а вскоре общение и вовсе прекратилось. «Знаменательное событие» завершилось ничем .


Collapse )

Une Saison en enfer par. Arthur Rimbaud.



"Une Saison en enfer par", Артур Рембо, 1873 –кульминация творчества Рембо.

Он отказывается от стихотворной формы и, следуя опыту Ш. Бодлера, пишет поэтическую прозу - (Une saison en enfer).

В этой поэме, написанной в состоянии духовного кризиса, Рембо отрекается от всей своей прежней поэзии;

ему удается издать поэму тиражом в пятьсот экземпляров, однако ни один из них не был продан.

"Une Saison en enfer par" переводят и как «Пребывание в аду» и как "Одно лето в аду", "Сезон в аду", хотя, правильней, на мой вкус, - "Время ада".

Академия наук СССР

Arthur Rimbaud
Poesies. Derniers vers. Les illuminations. Une saison en enfer
Артюр Рембо
Стихи. Последние стихотворения. Озарения. Одно лето в аду

Серия "Литературные памятники". М., "Наука", 1982

Под редакцией Н. И. Балашова, М. П.Кудинова, И. С. Поступальского.

Аннотация.

"Предлагаемое издание Артюра Рембо является не только первым претендующим на полноту русским изданием знаменитого поэта, но оно практически полно представляет то, что принято называть термином «Сочинения».

Collapse )

Истеризация дискурса: Цепь означающих и референт...


Совсем молоденькая девушка (Х. Арендт) пишет письмо-рассказ «Тени» Хайдеггеру.

Письмо удивительное, ибо в нём она здесь интуитивно высказывает свой страх и опасения перед учителем и возлюбленным, лишь слегка камуфлируя всё в философскую терминологию.

Главные понятия здесь «страх», «тоска», «добыча», «властолюбие», «существование чудовищного», «одичавшее», «безнадежное» и, наконец, «разнузданность».

Уже этот глоссарий многое говорит прежде всего о самом Хайдеггере.
Вот сам фрагмент: «Страх овладел ею, как прежде тоска, и снова не какой-то определенный страх перед, как всегда, определенным «что», а страх перед бытием (Dasein) вообще.

Она познала его раньше, как познала многое.

Теперь она стала его добычей.

Collapse )

Кризис марксизма и трансформация капитализма

Глава из фундаментального труда, посвященного обзору основных направлений и проблем современного марксизма.

Трансформация денег в капитал. Хуго Геллерт.

Хуго Геллерт. Трансформация денег в капитал. «Капитал» в литографиях, 1934.

Предисловие к переводу

В тех случаях, когда видимость на горизонте ограничена, действительность является только как ставшая, как мертвая, и в ней мертвые — натуралисты и эмпирики — хоронят своих мертвецов. Но там, где горизонт прозрачен и видим насквозь, действительность является тем, чем она есть конкретно: переплетением путей диалектических процессов, происходящих в неготовом мире, в мире, который вообще оставался бы неизменным, не будь в нем заключено огромное будущее — внутренняя реальная возможность.

Эрнст Блох. Принцип надежды

Если бы этой книги не было, следовало бы немедленно приступить к ее созданию.
Но она у нас есть и это чрезвычайно радует.

Collapse )