analitik_2009 (analitik_2009) wrote in m_introduction,
analitik_2009
analitik_2009
m_introduction

Categories:

Как марксизм из науки превращался в утопию. Ч.5.

Основоположники марксизма

Деформация марксистской теории относительно первой фазы коммунизма.


Прежде всего, необходимо отметить, что классики не применяли такой термин неопределённого содержания, как «социализм».

Они использовали термин «коммунизм» в значении «общий, всеобщий». Понятие «коммунизм» Маркс и Энгельс вводят в научный и политический оборот намеренно, чтобы дистанцироваться от множества «социализмов», которые расплодились к тому времени и представляли собой всего лишь мечты добропорядочного бюргера о счастье и справедливости.

Маркс и Энгельс отказались от понятия «социализм» ещё при написании «Манифеста коммунистической партии» в 1847 г.

В Предисловии к английскому изданию Манифеста 1888 г. читаем: «И всё же, когда мы писали его, мы не могли назвать его социалистическимманифестом. В 1847 г. под именем социалистов были известны, с одной стороны, приверженцы различных утопических систем: оунисты в Англии, фурьеристы во Франции, причём и те и другие уже выродились в чистейшие секты, постепенно вымиравшие; с другой стороны, – всевозможные социальные знахари, обещавшие, без всякого вреда для капитала и прибыли, устранить все социальные бедствия с помощью всякого рода заплат. В обоих случаях это были люди, стоявшие вне рабочего движения и искавшие поддержки скорее у образованных классов. А та часть рабочего класса, которая убедилась в недостаточности чисто политических переворотов и провозглашала необходимость коренного переустройства общества, называла себя тогда коммунистической. … А так как мы с самого начала придерживались того мнения, что „освобождение рабочего класса может быть делом только самого рабочего класса”, то для нас не могло быть никакого сомнения в том, какое из двух названий нам следует выбрать. Более того, нам и впоследствии никогда не приходило в голову отказываться от него» (Маркс К. и Энгельс Ф. Манифест коммунистической партии. М., Изд. полит. лит., 1980, с. 10–11). Очевидно, что этот термин был в ходу во II Интернационале, членом которого была РСДРП(б) во главе с В. И. Лениным. По мнению некоторых авторов, термин «социализм» Ленин заимствовал также у Г. В. Плеханова, который в 1912 г. писал в одном из своих трудов, что первую фазу коммунистического общества принято называть социализмом, а высшую – коммунизмом (Газета Союза рабочих Москвы, № 3, октябрь 2012). Маркс же в «Критике Готской программы» говорит о двух фазах коммунизма – первой и более высокой.

Термин «социализм» Ленин широко использовал в своих произведениях и в официальных документах, нередко вкладывая в него различное содержание. Он, видимо, понимал, что о коммунизме в марксистском смысле, с учётом отсталости России, говорить не приходится.

В книге «Государство и революция» он разъяснял: «То, что обычно называют социализмом, Маркс назвал „первой” или низшей фазой коммунистического общества. Поскольку общей собственностью становятся средства производства, постольку слово „коммунизм” и тут применимо, если не забывать, что это не полный коммунизм» (Ленин В. И. ПСС, т. 3, с. 98).

Но по ходу проводимых преобразований партия во главе с Лениным столкнулась с трудностями в определении того, что предстоит строить: коммунизм, социализм или только основы для социализма.

Путаница с определением содержания этого понятия продолжалась весь советский период. В результате социализмом называли то, что им, с марксистской точки зрения, объективно не являлось.

Вначале социализмом (первой фазой коммунизма) назвали период военного коммунизма.

Россия была названа социалистической уже в Конституции РСФСР 1918 года.

Статья 9 главы 5 Конституции гласила: «Основная задача рассчитанной на настоящий переходный момент Конституции Российской Социалистической Федеративной Советской Республики заключается в установлении диктатуры городского и сельского пролетариата и беднейшего крестьянства в виде мощной Всероссийской Советской власти в целях полного подавления буржуазии, уничтожения эксплуатации человека человеком и водворения социализма, при котором не будет ни деления на классы, ни государственной власти». А статья 10 прямо объявляла, что «Российская Республика есть свободное социалистическое общество всех трудящихся России».

Бросается в глаза очевидное противоречие ст. 9 и ст. 10. В первой речь идёт о задаче только «водворения социализма», а во второй констатируется, что Российская Республика уже «есть свободное социалистическое общество». Причём в характеристику социалистического общества было включено отсутствие и классов, и государственной власти. При образовании СССР 30 декабря 1922 г. (в период введения госкапиталистической НЭП) социалистическими также были названы и советские республики. Явно в этих документах желаемое выдавалось за действительное по причине того, что тогда среди членов партии большевиков и её лидеров была распространена известная точка зрения, согласно которой российское общество стало социалистическим сразу после взятия власти и национализации промышленности.

По ходу экономических преобразований, проводимых в стране, Ленин определял социализм по-разному. Когда принимался план ГОЭЛРО, он называл социализмом «советскую власть плюс электрификацию всей страны». В «Очередных задачах Советской власти», в апреле 1918 г., Ленин утверждал, что«социалистическое государство может возникнуть лишь как сеть производительно-потребительских коммун» (ПСС, т. 36, с. 430). С введением НЭП, в работе «О кооперации» он уже называл социализм «строем цивилизованных кооператоров», занимающихся культурной торговлей (Ленин В. И. ПСС, т. 45, с. 373). Такие определения социализма скорее можно назвать тактическими пропагандистскими лозунгами, чем научным содержанием этой категории, что осложняло её понимание. В теоретическом плане Ленин тогда стал вести речь лишь о создании основ для социализма через государственный капитализм.

После смерти Ленина 21 января 1924 г. эстафета невольного превращения марксизма из науки в утопию перешла к Сталину, который в содержание понятия «социализм» внёс ещё большую путаницу.

Очередным шагом в этом направлении было принятие в 1925 г. решения о возможности построения полного социализма в отдельно взятом Советском Союзе, без поддержки мировой революцией. Вот как об этом говорится в Кратком курсе истории ВКП(б), который редактировал сам Сталин.

В 1925 г. перед партией встал вопрос: «Должны ли и можем ли мы построить социалистическое хозяйство, или нам суждено унавозить почву для другого, капиталистического хозяйства? Возможно ли вообще построить социалистическое хозяйство в СССР, а если возможно, то возможно ли его построить при затяжке революции в капиталистических странах и стабилизации капитализма? Возможно ли построение социалистического хозяйства на путях новой экономической политики, которая, всемерно укрепляя и расширяя силы социализма в стране, вместе с тем пока – что даёт и некоторый рост капитализма? Как нужно строить социалистическое народное хозяйство, с какого конца нужно начать это строительство? … Да, отвечала партия, социалистическое хозяйство можно и нужно построить в нашей стране, ибо у нас есть всё необходимое для того, чтобы построить социалистическое хозяйство, построить полное социалистическое общество».

Налицо очевидное противоречие с тем, что было записано в конституциях РСФСР 1918 и 1925 гг., где российское общество уже было названо социалистическим.

Необходимо отметить, что главными творческими теоретиками возможности победы социализма в СССР в этот период являлись Сталин и Бухарин. В теоретическом плане они расчленили победу социализма на победу полную и окончательную. При этом полная победа, по их мнению, могла быть достигнута без победы социалистических революций в других капиталистических странах, при отсутствии полной гарантии от реставрации капитализма, а окончательная победа, – только при наличии таких гарантий. Следовательно, делал правильный вывод Сталин, СССР был кровно заинтересован в победе пролетарской революции в капиталистических странах (История Всесоюзной коммунистической партии (большевиков), Краткий курс, с. 260). Однако это были лишь слова. Ранее было рассмотрено, как эти слова были реализованы на практике.

Опираясь на упомянутые работы Ленина 1915–1916 годов о возможности победы социализма в отдельно взятой стране, Сталин и Бухарин настаивали на возможности полной победы социализма в СССР без мировой революции.

ЦК партии потребовал обсуждения этих установок на XIV партийной конференции для придания им силы партийного закона. Против них выступили Троцкий и его сторонники.

Они отрицали возможность полной победы социализма в СССР без революции в европейских странах. Ортодоксальные марксисты Зиновьев и Каменев также считали невозможным построение социализма в СССР «в виду его технико-экономической отсталости». Они ушли в оппозицию к Сталину. Из оппозиционеров на стороне Сталина остался Н. И. Бухарин с его теорией мирного врастания кулака в социализм. Эту теорию до сельскохозяйственного кризиса 1927 г. поддерживал и сам Сталин. 14-я партийная конференция в апреле 1925 г. осудила позицию Зиновьева и Каменева.

Она утвердила установки Сталина, приняв соответствующую резолюцию.

В декабре 1925 г. состоялся XIV съезд партии. Съезд утвердил резолюцию о возможности полного построения социализма в СССР как бесклассового общества без эксплуатации, и без государства. Отметим, в ней социализм назван бесклассовым обществом без государственности. Съезд отверг утверждения оппозиции, что советская промышленность в период НЭП не является социалистической, что середняк-крестьянин не может быть союзником рабочего класса при построении социализма. Зиновьев и Каменев подвергли критике тезис о возможности полной победы социализма в СССР без мировой революции. Они считали этот тезис выражением «национальной ограниченности». На съезде развернулась дискуссия, которая продолжалась и после его окончания.

Тем не менее, в основном решении съезда было записано: «В области экономического строительства съезд исходит из того, что наша страна, страна диктатуры пролетариата, имеет „всё необходимое для построения полного социалистического общества” (Ленин). Съезд считает, что борьба за победу социалистического строительства в СССР является основной задачей нашей партии».

В 1926 г. возможности построения социализма в СССР Сталин посвятил главу в брошюре «К вопросам ленинизма», а Бухарин написал обширную статью «О характере нашей революции и о возможности победоносного социалистического строительства в СССР». В своей брошюре Сталин, прежде всего, подверг критике определение ленинизма, данное Зиновьевым. В статье «Памяти Ленина» Зиновьев писал: «Ленинизм есть марксизм эпохи империалистических войн и мировой революции, непосредственно начавшейся в стране, где преобладает крестьянство».

Сталин обрушился на Зиновьева за то, что тот ввёл в определение ленинизма отсталость России, её крестьянский характер, за превращение ленинизма «из интернационального пролетарского учения в продукт российской самобытности».

Тем самым Сталин, по существу, опровергал факты реальной действительности.

Он, вопреки марксистскому учению, писал, что если для капиталистического способа производства и обмена готовые формы капиталистического уклада создаются в феодальном обществе, то социалистических форм уклада капиталистический способ производства и обмена не создаёт. Поэтому возможно осуществление социалистических преобразований в отсталой, крестьянской стране. (Сталин И. В. Сочинения, т. 8, сс. 14, 16, 17, 21). Следовательно, по его мнению, первая фаза коммунизма (социализм), переходный период от капитализма к полному коммунизму, не вырастает из находящегося на нисходящей линии развития капитализма. XV партийная конференция и расширенный пленум Исполкома Коммунистического Интернационала под руководством Сталина в ноябре 1926 г. в своих решениях «клеймили» сторонников троцкистско-зиновьевского блока. На конференции Троцкий спрашивал: «Почему требуется теоретическое признание построения социализма в одной стране? Откуда взялась эта перспектива? Почему до 1925 г. никто этого вопроса не выдвигал?»

Он высмеял Бухарина за его утверждение, что спор «идёт о том, сможем ли мы строить социализм и построить его, если мы отвлекаемся от международных дел, то есть спор идёт о характере нашей революции» (Бухарин Н. И. Избранные произведения, с. 308). Троцкий разъяснял, что при строительстве социализма отвлечься от мирового империализма, от мирового рынка, с которым приходится обмениваться товарами, невозможно. Он ответил Бухарину следующим образом:«Успех социалистического строительства зависит от темпа, а темп нашего хозяйственного развития сейчас непосредственнее и острее всего определяется ввозом сырья и оборудования. Конечно, можно „отвлечься” от недостатка иностранной валюты и заказать большое количество хлопка и машин, но это можно сделать только один раз, второй раз этого „отвлеченья” повторить нельзя (Смех). Всё наше строительство международно обусловлено» (XV конференция Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков). Стенографический отчёт, М. Л., 1927, с. 530–533).

Вместе с тем оставался без ответа вопрос о критериях построения полного социализма, что должен представлять собой полный социализм?

Бухарин утверждал, что «наш социализм в его росте, пока он не достигнет полного расцвета, будет до известной степени иметь свои особые черты, я сказал бы, если можно так выразиться, что он будет длительное время своего развития отсталым социализмом. … Но всё-таки он будет социализмом». Он предлагал строить социализм «черепашьим шагом» (Бухарин Н. И. Избранные произведения, М., 1988, с. 243).

В ответ Троцкий разъяснял, что каждый успех хозяйственного развития в СССР – это шаг по длинному мосту, соединяющему капитализм с социализмом. Демонстрируя возможности социализма в развитии экономики и улучшении жизненного уровня, он способствует приближению революции в Европе. Поэтому: «Черепашьим шагом мы социализм не построим никогда, ибо нас всё строже контролирует мировой рынок» (XV конференция Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков). Стенографический отчёт, М. Л., 1927, с. 530–533). На седьмом расширенном пленуме ИККИ Троцкий убеждал членов исполкома, что победивший социализм предполагает, прежде всего, более высокий уровень развития производительных сил, чем в передовых капиталистических странах. Достижение этой цели СССР в одиночку невозможно, поскольку советская экономика не может развиваться иначе, как в теснейшей взаимосвязи с развитием мирового рынка, а мировое хозяйство «в последней инстанции… контролирует каждую из своих частей, даже если эта часть стоит под пролетарской диктатурой и строит социалистическое хозяйство» (Пути мировой революции. Седьмой расширенный пленум ИККИ, 22 ноября – 16 декабря 1926 г. Стенографический отчёт. М. – Л. 1927. т. 2, с. 102).

Троцкий усматривал подлинный смысл тезиса о возможности построения социализма в отдельной и отсталой стране в стремлении советской партийно-государственной бюрократии защитить своё господствующее положение в стране и в международном коммунистическом движении. В этих целях, по его мнению, и было задумано «заранее назвать социализмом всё, что происходит и будет происходить внутри Союза, независимо от того, что будет происходить за его пределами» (Коммунистическая оппозиция в СССР. М., 1990, т. 2, с. 145).

Однако все аргументы Троцкого, которые опирались на аутентичный марксизм, были отвергнуты. Коммунистическое учение всё более приобретало национально-периферийные черты, утопический характер, не имеющий с марксизмом ничего общего.

По этому поводу Т. В. Сапронов писал: «Наступает второй тур империалистических войн и социалистических революций, задача действительных коммунистов-большевиков заключается в том, чтобы извлечь уроки из прошлого, настоящего и повести пролетариат по правильному пути, в предстоящий бой.

Мы должны разъяснить раб[очему] классу, что с этой политикой и м[елко]буржуазной диктатурой коммунисты ничего общего не имеют, это политика ренегатов коммунизма. На наших фабриках не социализм, а капиталистические формы эксплуатации, не соцсоревнование, а ультрабуржуазная потогонная система. В деревне нет колхозов, а есть государственные предприятия принудительного характера, там не социализация, а экспроприация м[елких] собственников, в том числе и крестьянской бедноты.

Называть наше хозяйство социалистическим – значит делать преступление перед раб[очим] классом и дискредитировать идеи коммунизма, следовательно, косвенно помогать буржуазии» (Сапронов Т. В. Агония мелкобуржуазной диктатуры).

Продолжение дальше

Tags: Беллетристика., Методология марксизма
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments