analitik_2009 (analitik_2009) wrote in m_introduction,
analitik_2009
analitik_2009
m_introduction

Category:

Как марксизм из науки превращался в утопию.

wp-content/uploads/2015/10/marx-engels-300x246.jpg

Отрицание невозможности непосредственно коммунистического развития в отсталой стране.


В основу идеи коммунистического развития от слаборазвитой периферии к развитому центру, которая сейчас пропагандируется многими российскими «марксистами-ленинцами», был положен вывод Ленина 1916 г. о слабом звене в цепи империализма, разорвав которую, можно потянуть всю цепь к коммунизму.

Видимо, несмотря на критику Лениным идеализма А. Богданова, на него всё же оказала влияние богдановская идея общественного развития от периферии к центру. На этой основе, по существу отрицавшей принципиальнейшее положение исторического материализма, у Ленина, как представляется, и возникла идея победы революции в отсталой стране, как слабом звене монополистического капитализма.

Таким слабым звеном Ленин признал Россию, исходя из анализа её хозяйственного положения, содержащегося в его работе «Развитие капитализма в России». Некоторые левые аналитики считают этот анализ недостаточно объективным.

После того, как в России в феврале 1917 г. произошёл второй этап буржуазно-демократической революции, Ленин посчитал возможным взятие власти большевиками и переход к непосредственно коммунистическим преобразованиям, минуя фазу развитого капитализма. При этом он надеялся на поддержку советской власти революциями в западноевропейских странах, имея в виду предположение классиков, которое они высказали в Предисловии ко второму русскому изданию 1882 г. «Манифеста коммунистической партии».«Если русская революция, – писали они, – послужит сигналом пролетарской революции на Западе, так что обе они дополнят друг друга, то современная русская общинная собственность на землю может явиться исходным пунктом коммунистического развития».

По их мнению, революция в России освободила бы западноевропейскую коммунистическую революцию от опасности её подавления «мировым жандармом», каким была Россия в то время. В случае победы революции на Западе возникла бы возможность помощи революции в России, переброски ей передовых технологий.

Выступления рабочих в 1905 г. и февральская революция 1917 г. были антифеодальными. Они были направлены на свержение царского самодержавия и власти помещиков, установление буржуазной демократии и капиталистического пути развития. Такой ход событий и предполагали основоположники коммунистической теории. В 1894 г. Энгельс писал: «Русская революция даст… новый толчок рабочему движению на Западе, создаст для него новые, лучшие условия борьбы и тем самым ускорит победу современного, промышленного пролетариата, победу, без которой сегодняшняя Россия ни на основе общины, ни на основе капитализма не может достичь социалистического переустройства общества» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 22, с. 453). Он считал, что назревавшая в России революция будет буржуазной, так как для коммунистической революции в ней в то время не было ни объективных, ни субъективных предпосылок.

Буржуазно-демократическая революция и произошла в России в феврале 1917 г. Она послужила сигналом для революционных выступлений на Западе. Но эти выступления были подавлены, в силу того, что капитализм ещё не потерял тогда своей силы, способности к расширению в планетарных масштабах, не до конца был сформирован и пролетариат во всемирно-историческом смысле.

Тем самым был подтверждён вывод классиков о том, что переход от одного способа производства к другому, более совершенному, происходит, «когда данный способ производства прошёл уже немалую часть своей нисходящей линии, когда он наполовину изжил себя, когда условия его существования в значительной мере исчезли, и его преемник уже стучится в дверь» (Энгельс Ф. Анти-Дюринг. М., Изд. полит. лит., 1977, с. 149). Применительно к России они полагали, что только в случае победы мировой пролетарской революции в передовых странах Европы и в США Россия с помощью переброски новых технологий из этих стран могла бы встать на путь непосредственно коммунистического развития, так как уровень развития её производительных сил тогда не позволял ей это сделать самостоятельно.

Несмотря на попытки Ленина доказывать обратное, в том числе в работе «Развитие капитализма в России», к 1917 году Россия имела многоукладную экономику. Из почти 140 миллионов россиян 110 миллионов составляло крестьянство. Примерно 65% крестьян были бедняками, середняками – 20%, кулаками – почти 15%, городская мелкая буржуазия составляла 8% населения страны. Рабочих же было около 15 миллионов – чуть больше 10% населения, из них промышленных рабочих – только 3,5 миллиона (Великая Октябрьская социалистическая революция. Энциклопедия. М., Советская энциклопедия, 1977, с. 276, 497). К тому же 80% населения России было малограмотным, либо не умело ни читать, ни писать вообще.

Ещё в 1905 году Ленин обоснованно указывал на невозможность социалистической революции в России. «Полная революция, – писал он, – есть захват власти пролетариатом и бедным крестьянством. А эти классы, находясь у власти, не могут не добиваться социалистической революции. Следовательно, захват власти, будучи сначала шагом в демократическом перевороте, силой вещей, против воли (и сознания иногда) участников, перейдёт в социалистический. И тут крах неизбежен. А раз неизбежен крах попыток социалистической революции, то мы (как Маркс в 1871 г., предвидевший неизбежный крах восстания в Париже) должны советовать пролетариату не восставать, выжидать, организовываться, отступить, чтобы лучше прыгнуть» (Ленин В. И. ПСС, т. 9, с. 382). То же он повторял и в 1906 г.: «Эта борьба была бы почти безнадёжна для одного российского пролетариата, и его поражение было бы так же неизбежно, как поражение … французского пролетариата в 1871 году, если бы на помощь российскому пролетариату не пришёл европейский социалистический пролетариат» (ПСС, т. 12, с. 157).

Однако в апреле 1917 г., всего через 11 лет после этого высказывания, Ленин изменил свою позицию на противоположную. Вопреки марксистскому учению, он призывал партию к переходу от февральской буржуазно-демократической революции, только что избавившей Россию от пут царизма, сразу к власти в интересах пролетариата, к революции социалистической, минуя фазу развитого капитализма.

Видимо, в какой-то мере всё же сказалось влияние на лидера партии большевиков взглядов народников, несмотря на их критику с его стороны, и «Науки логики» Гегеля, которую он проштудировал.

Народники, справедливо считая частную собственность лишь промежуточной формой в историческом развитии экономических отношений, взяли за основу идею Гегеля о том, что промежуточные фазы развития могут при известных обстоятельствах значительно сократиться или даже совсем не иметь места. Поскольку социалистическое будущее они связывали с крестьянской общиной, которая сохранилась в России, постольку они полагали, что Россия через крестьянскую общину перейдёт к социализму сразу, минуя капитализм.

Почти 130 лет в России пропагандировались эти утопические идеи. К концу 70-х годов 19 века к этим идеям присоединился отдельным пластом марксизм, что не могло не вести к его деформации.

На идеях революционного демократизма и народничества формировалось мировоззрение юного Ульянова, впоследствии ставшего марксистом. Конечно, они не могли не отразиться на его взглядах.

Вначале идею перехода к социализму, минуя капитализм, Ленин сформулировал в «Апрельских тезисах», с которыми он выступил по прибытии в Петроград из заграницы в апреле 1917 г. Во втором пункте тезисов он разъяснял: «Своеобразие текущего момента в России состоит в переходе от первого этапа революции, давшего власть буржуазии в силу недостаточной сознательности и организованности пролетариата, — ко второму её этапу, который должен дать власть в руки пролетариата и беднейших слоёв крестьянства». По словам Бухарина, на эти тезисы «даже часть большевиков… смотрела испуганными глазами», ибо они «произвели впечатление грома лопнувшей бомбы, взорванной „от отчаянной жизни” вынырнувшим из неведомого революционного подполья диким фанатиком, фантазии которого нездоровым туманом плавают в каком-то особом измерении, ничего общего не имеющим с нашим трёхмерным пространством» (Н. И. Бухарин. Избранные произведения. М., 1988, с. 437–438).

Впервые Ленин огласил тезисы в ночь с 3 по 4 апреля на собрании большевиков. Однако поддержки не нашёл. Затем, 4 апреля, на собрании большевиков он выступил с докладом и разъяснениями тезисов, и опять не только не получил поддержки, но столкнулся с активным сопротивлением. Богданов прервал его, крикнув: «Ведь это бред, это бред сумасшедшего!». Примерно так же выступили И. П. Гольденберг и редактор «Известий» Ю. М. Стеклов. Бредом назвал тезисы и Г. В. Плеханов. 6 апреля ЦК РСДРП(б) вновь не поддержал Апрельские тезисы. 8 апреля в «Правде» против «разлагающего влияния» ленинских тезисов выступил Л. Б. Каменев со статьёй «Наши разногласия». Он отрицал завершение буржуазно-демократической революции и поэтому отказывался признать курс на её перерастание в революцию социалистическую. Дискуссия по тезисам состоялась в тот же день на заседании Петроградского комитета большевиков, при голосовании – 2 «за», 13 «против», «воздержался» 1. Тем не менее, Ленин настоял на своём, и его идея была, в конце концов, поддержана. С такой ленинской позицией развернулась борьба, так как она находилась в полном противоречии с марксистским учением, с марксистским историческим материализмом.

Вот что по этому поводу писал Г. В. Плеханов в своём политическом завещании:«Нет, Ленин не догматик, он знает марксизм. Но, к сожалению, он „развивает” его с непостижимым упорством в одном направлении – в направлении фальсификации и с одной целью – с целью подтверждения своих ошибочных выводов. В марксизме его не устраивает только то, что нужно ждать, пока созреют объективные условия для социалистической революции…

Продолжение текста.

Tags: Беллетристика., Методология марксизма
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments