analitik_2009 (analitik_2009) wrote in m_introduction,
analitik_2009
analitik_2009
m_introduction

Categories:

Как марксизм из науки превращался в утопию. Окончание.

wp-content/uploads/2015/10/marx-engels-300x246.jpg

Отрицание невозможности непосредственно коммунистического развития в отсталой стране.


Ленин ловко манипулирует цитатами Маркса и Энгельса, зачастую давая им совершенно иное толкование. Из моих работ о роли личности и масс в Истории Ленин усвоил только одно: он, как личность, „призванная” Историей, может творить с ней всё, что захочет. Ленин является примером человека, который, признавая свободу воли, видит свои поступки сплошь окрашенными в яркий цвет необходимости. Он достаточно образован, чтобы не считать себя Магометом или Наполеоном, но в том, что он „избранник судьбы”, Ленин убеждён безусловно. С точки зрения законов социального развития и исторической необходимости Ленин был нужен лишь до февраля 1917 г. – в этом смысле он закономерен. После Февральской революции, которая смела царизм и устранила противоречия между производительными силами и производственными отношениями, историческая надобность в Ленине отпала. Но беда заключается в том, что массы об этом не знали и не знают. Они получили больше политических свобод, чем в Западной Европе, но, полуголодные и обнищавшие, к тому же вынужденные продолжать войну, не заметили этого» (Плеханов Г. В. Политическое завещание).

Маркс в работе «К критике политической экономии» утверждал: «Ни одна общественная формация не погибнет раньше, чем разовьются все производительные силы, для которых она даёт достаточно простора, и новые, высшие производственные отношения никогда не появятся раньше, чем созреют материальные условия их существования в лоне самого старого общества».

Этот вывод он подтвердил и в I томе «Капитала»: «Общество, – писал он, – если даже оно напало на след естественного закона своего развития, – а конечной целью моего сочинения является открытие экономического закона движения современного общества, – не может ни перескочить через естественные фазы развития, ни отменить последние декретами. Но оно может сократить и смягчить муки родов» (Маркс К. Капитал, т. 1, книга 1: Процесс производства капитала. М., Изд. полит. лит., 1973, с. 10).

Несмотря на возражения ортодоксальных марксистов об отсутствии объективных условий для непосредственно коммунистического развития в России, большевики решили брать власть. На VI съезде РСДРП(б), проходившем в Петрограде с 26 июля по 3 августа 1917 г., был взят курс на вооружённое восстание. Против восстания выступили члены ЦК Зиновьев, Каменев и Преображенский. Последний говорил, что только при наличии пролетарской революции на Западе можно будет направить страну по социалистическому пути. В «Кратком курсе истории ВКП(б)» по этому поводу отмечено, что Сталин ответил Преображенскому следующим образом: «Не исключена возможность, что именно Россия явится страной, пролагающей путь к социализму. … Надо откинуть отжившее представление о том, что только Европа может указать нам путь. Существует марксизм догматический и марксизм творческий. Я стою на почве последнего» (История Всесоюзной коммунистической партии (большевиков). Краткий курс, М., Госполитиздат, 1945, с. 189).

Как и предвидели классики и их последователи, большевики после взятия власти столкнулись с непреодолимыми трудностями из-за низкого уровня развития российских производительных сил, малограмотности в основном крестьянского населения. Это не давало возможности России в одиночку реализовать задачи первой фазы коммунизма, без поддержки пролетарскими революциями на Западе и переброски передовых технологий. Но и мировые производительные силы того времени ещё не достигли такого уровня, который позволял бы осуществить переход к непосредственно коммунистическому развитию и исключал бы условия для всеобщего распространения бедности.

В 1850 и 1853 гг. Энгельс в своих письмах предупреждал, что партия (и её вождь), пришедшая к власти раньше, чем в обществе созрели материально-организационные условия осуществления её программы, будет вынуждена проводить в жизнь, чтобы удержаться у власти, программу другой партии, отделываясь от своего класса «фразами, обещаниями и уверениями» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 7, с. 423). Не случайно большевики вынуждены были брать на вооружение лозунги не своей партии, а лозунги и принципы, например, партии социал-революционеров (эсеров), выражавших интересы крестьянства, т. е. мелкой буржуазии. Прежде всего, это относится к лозунгу: «Земля крестьянам!», а затем к принципу федерализма.

В письме Энгельса Вельдемейеру от 12 апреля 1853 года читаем:

«Мне думается, что в одно прекрасное утро наша партия вследствие беспомощности и вялости остальных партий вынуждена будет встать у власти, чтобы, в конце концов, проводить всё же такие вещи, которые отвечают непосредственно не нашим интересам, а интересам общереволюционным и специфически мелкобуржуазным; в таком случае под давлением пролетарских масс, связанные своими собственными, в известной мере, ложно истолкованными и выдвинутыми в порыве партийной борьбы печатными заявлениями и планами, мы будем вынуждены производить коммунистические опыты и делать скачки, о которых мы сами отлично знаем, насколько они несвоевременны. При этом мы потеряем головы, – надо надеяться только в физическом смысле, – наступит реакция и, прежде, чем мир будет в состоянии дать историческую оценку подобным событиям, нас станут считать не только чудовищами, на что нам было бы наплевать, но и дураками, что уже гораздо хуже. Трудно представить себе другую перспективу» (там же, т. 25, с. 490–491).

Предупреждал о такой опасности и Плеханов. «Социа­листическая организация производства, – писал он задолго до революции, – предполагает такой ха­рактер экономических отношений, который делал бы эту организа­цию логическим выводом из все­го предыдущего развития стра­ны», ибо «декретами не создашь условий, чуждых самому харак­теру современных экономических отношений». Если этого нет,«придётся мириться с тем, что есть, брать то, что даёт действительность». В этом случае «здание социалистической организации будет строиться руками правительства, а не класса, не народом, а „сверху”. Национальным производством будет заведо­вать социалистическая каста». И относительно входящих в неё лиц«не может быть никаких га­рантий в том, что они не поже­лают воспользоваться захвачен­ной ими властью для целей, не имеющих ничего общего с инте­ресами рабочего класса». В ре­зультате социальная революция приведёт к «обновлённому царскому деспотизму на коммунистической подкладке» (Избр. фил. соч. в пяти томах, т. 1, с. 103–108, 323). Не напоминает ли приведённое высказывание участь партии большевиков и её вождей?

Позиции Плеханова придерживались и другие бывшие члены первой российской социал-демократической организации «Освобождение труда» (П. Б. Аксельрод, Л. Г. Дейч, В. И. Засулич), которые с 1883 г. (когда Ленину было всего 13 лет) уже занимались переводом произведений классиков и пропагандой марксизма в России. Ленин очень не любил, когда ему приводили подобные высказывания классиков и их последователей, презрительно называя их «петрушкиными цитатами» (см. ПСС, т. 9, с. 409).

И вот – ему, а затем Сталину пришлось брать действительность такой, какой она была. Отсталые экономические отношения заставили Ленина «производить коммунистические опыты»: шарахаться от политики военного коммунизма к капиталистической НЭП, называть приход к власти большевиков то революцией, то октябрьским переворотом. Российская отсталость привела к деспотизму на коммунистической подкладке. А сформировавшаяся советская партийно-государственная каста, в конце концов, присвоила себе достояние всего советского общества.

Таков результат творческого подхода марксистов-ленинцев к марксизму, применение его к отдельной стране с низким для коммунистического строительства уровнем развития производительных сил и, прежде всего, с малограмотностью большинства крестьянского населения. 28 октября 1917 года в письме к петроградским рабочим Плеханов разъяснял: «Крестьянству нужна земля, в замене капиталистического строя социалистическим оно не нуждается. Больше того, хозяйст­венная деятельность крестьян, в руки которых перейдёт помещичья земля, будет направлена не в сторону социализма, а в сторону капитализма». И здесь Георгий Валентинович оказался прав.

В 1921 г. большевикам пришлось отказаться от политики военного коммунизма, направленной на ликвидацию товарно-денежных отношений, в том числе из-за нежелания крестьян снабжать города продуктами путём прямого безденежного продуктообмена.

В речи «К четырёхлетней годовщине октябрьской революции» в 1921 г. Ленин признавал: «Мы рассчитывали, поднятые волной энтузиазма, разбудившие народный энтузиазм сначала общеполитический, потом военный, мы рассчитывали осуществить непосредственно на этом энтузиазме столь же великие (как и общеполитические, как и военные) экономические задачи. Мы рассчитывали – или, может быть, вернее будет сказать: мы предполагали без достаточного расчёта – непосредственными велениями пролетарского государства наладить государственное производство и государственное распределение продуктов по-коммунистически в мелкокрестьянской стране. Жизнь показала нашу ошибку»(Ленин В. И. ПСС, т. 44, с. 151).

Сталин в ходе индустриали­зации и коллективизации, по существу, уничтожил крестьянство. Но вчерашний мужик, став рабочим и вступив в ряды партии, повёл страну по рыночным рельсам в сторону классического капитализма. Туда и привёл. Экономические преобразования, осуществлённые в советский период с помощью «энергии рывка молодого капитализма» на «коммунистической подкладке», безусловно, приблизили страну к развитым капиталистическим странам, а по некоторым показателям даже их обогнали. Это был уникальный исторический опыт попытки строительства справедливого общества социалистически-ориентированной надстройкой на полукапиталистическом базисе. Сейчас уже Россия по уровню развития производительных сил несравнима с той, которой она была в 1917 г. Вряд ли она достигла бы такого результата в столь короткий срок, если бы её развитие происходило в рамках классического капитализма с буржуазно-демократической надстройкой.

Мобилизационный тип плановой советской экономики с огосударствленными средствами производства ускорил развитие национальных производительных сил путём индустриализации промышленности, коллективизации сельхозпроизводства и культурной революции, развития социальной сферы, общественных фондов потребления. За десять лет СССР преодолел путь, который странам с классическим капитализмом пришлось пройти за 100 лет. В результате была создана уникальная историческая общественная модель, названная социализмом. Но в силу недостаточных стартовых позиций, без помощи развитых стран, если бы они встали на путь коммунистического развития, она не смогла выйти за рамки своеобразного государственного капитализма.


Tags: Беллетристика., Методология марксизма
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments