Analitik (analitik_tomsk) wrote in m_introduction,
Analitik
analitik_tomsk
m_introduction

Categories:

АКСЕЛЕРАЦИОНИСТСКИЙ МАНИФЕСТ


01.  Введение: о конъюнктуре

1. В начале второго десятилетия XXI-го века мировая цивилизация сталкивается с новым типом катаклизмов. Надвигающийся апокалипсис делает смехотворными все те политические нормы и структуры, которые возникли при зарождении нации-государства, при подъеме капитализма и в XX-м веке с его беспрецедентными войнами.

2. Наиболее серьезным из этих катаклизмом можно считать разрушение сложившейся планетарной климатической системы, последствия чего могут угрожать дальнейшему существованию человечества в его нынешнем виде. Хотя это можно считать одной из наиболее серьезных угроз, стоящих перед человечеством, но есть и ряд иных проблем – пусть менее масштабных, но потенциально тоже угрожающих дестабилизировать ситуацию на планете. Кроме того, все эти проблемы накладываются друг на друга. Перспектива истощения природных ресурсов (в особенности воды и энергоресурсов) может привести к массовому голоду, коллапсу нынешних экономических парадигм, к новым «холодным» и полномасштабным войнам.

Продолжающийся финансовый кризис уже привел к тому, что правительства приняли курс, который, по сути, является «смертельным пике»: меры экономии, приватизация социальных служб, массовая безработица и стагнация зарплат. Усиление автоматизации производственного процесса, в том числе и «интеллектуального труда», свидетельствует также и о том, что долговременный кризис капитализма вскоре будет проявляться в неспособности поддерживать нынешние жизненные стандарты даже для бывшего среднего класса стран глобального Севера.

3. На фоне всех этих катастроф, приближение которых лишь ускоряется, в современной политике наблюдается неспособность генерировать новые идеи и новые способы организации, необходимые для трансформации нашего общества таким образом, чтобы оно смогло решить данные проблемы и снять перспективу уничтожения. По мере того, как кризис набирает силу и скорость, политика лишь чахнет и отступает. Таким образом, паралич политического воображения лишает нас самого будущего.

4. С 1979-го года господствующей в мире политической идеологией стал неолиберализм, которому (в разных его вариациях) следуют практически все экономически развитые страны. Несмотря на глубокие структурные вызовы неолиберализму, которые бросают ему новые глобальные проблемы (в первую очередь – кредитный, финансовый и фискальный кризис 2007-08 годов), неолиберальные программы продолжают по-прежнему проводится в жизнь, причем с еще большим рвением. Таким образом, неолиберальный проект или «неолиберализм 2:0» продолжается, и в его рамках начинается осуществление второго раунда структурных реформ. Наиболее серьезным проявлением этого стало агрессивное вторжение частного сектора в то, что еще осталось от институтов социал-демократической эпохи. Это происходит несмотря на негативные последствия для экономики и общества в целом, а также новые фундаментальные проблемы, которые ставит перед нами нынешний глобальный кризис.

5. То, что правые силы – правительственные, неправительственные и корпоративные – смогли «продавить» программу неолиберализации, является отчасти следствием паралича и неэффективности левых – по крайней мере, того, что от них осталось. Тридцать лет неолиберализма фактически вытравили из левых партий радикальные идеи, выхолостили их и лишили народного доверия.

В лучшем случае левые партии реагировали на нынешний кризис призывами вернуться к кейнсианской экономике – несмотря на то, что ныне отсутствуют уже сами условия, благодаря которым смогла развиваться послевоенная социал-демократия. Мы не можем при помощи декретов и постановлений вернуться к массовой промышленно-фордистской системе организации труда. Даже неосоциалистические режимы Южной Америки, возникшие в ходе Боливирианской революции, – хотя их пример и вдохновляет многих на сопротивление догмам современного капитализма, – не могут продвинуться вперед и предложить альтернативу, которая выходила бы за рамки социализма образца середины XX-го века.

Силу организованного труда систематически подрывают реформы, вписанные в неолиберальный проект. На институциональном уровне организованному труду свойственна закоснелость и он способен лишь слегка смягчать последствия новых структурных неолиберальных реформ. При отсутствии системного подхода к вопросу о формировании экономики нового типа или структурной солидарности, необходимой для изменения ситуации в целом, организованный труд оказывается практически бессильным.

Новые социальные движения, возникшие после окончания «Холодной войны» и возрождающиеся после 2008-го года, аналогичным образом оказались неспособны выработать новое политико-идеологическое мировоззрение. Вместо этого они растрачивают энергию на процесс внутренней прямой демократии и аффективной самовалоризации, которые превалирует в таких движениях над стратегической эффективностью и зачастую предлагают лишь некий вариант неопримитивизма, якобы, противостоящего абстрактному насилию глобализированного капитала при помощи шаткой и эфемерной «подлинности» общинной конкретики.

6. При отсутствии радикально нового социального, политического, организационного и экономического мировоззрения, господствующие на данный момент правые силы смогут и дальше проталкивать свои узколобые и полностью надуманные теории, сколько бы реальность ни доказывала их ложность. Левые же, в лучшем случае, способны будут лишь частично отбивать наиболее агрессивные атаки правых. Но это ведь все равно, что король Кнуд против прилива (датский король Кнуд Великий по преданию безуспешно пытался приказать приливу остановиться – прим. пер.). Для создания новой гегемонии левых в глобальном масштабе необходимо возрождение утраченного будущего – возрождение будущего, как такового.

02.  О видах акселерационизма

1. В наши дни с идеей ускорения (акселерации) ассоциируется, скорее, капитализм. Сам метаболизм капитализма требует экономического роста и конкуренции между капиталистами для получения кем-то из них конкурентных преимуществ. К тому же капитализм усиливает перемещение населения. Идеологическая самопрезентация капитализма в его неолиберальной форме сводится к высвобождению сил «креативного разрушения» – высвобождению сил, якобы, стремящихся к постоянно ускоряющимся техническим и социальным инновациям.

2. Философ Ник Лэнд уловил эту мысль и выразил ее в концепции (хотя и достаточно близорукой, тем не менее, весьма интересной) о том, что сама скорость развития капитализма может генерировать глобальный переход к непараллельной технологической сингулярности. При таком взгляде на капитал, человек, как таковой сбрасывается со счетов, как простая обуза, на пути к абстрактному планетарному разуму, который конструирует сам себя из отдельных фрагментов всех прошлых цивилизаций. Однако неолиберализм Лэнда путает понятия скорости и ускорения. Мы действительно сейчас можем двигаться достаточно быстро, но лишь в четко очерченных капиталистических параметрах, которые сами при этом не изменяются. Мы ощущаем при этом лишь увеличение скорости локального горизонта – простое головокружительное стремление вперед, но никак не ускорение – понятие, предполагающее также и самостоятельную навигацию – экспериментальный процесс новых открытий в целой вселенной возможностей. Именно этот тип ускорения, по нашему мнению, является крайне важным.

3. Мало того, как признают Делёз и Гваттари, скорость капитализма изначально производит с одной стороны детерриториализацию, а с другой стороны – ретерриториализацию. Прогресс, таким образом, ограничивается рамками прибавочной стоимости, резервной армии труда и свободным движением капитала. Модернити сводится к статистическим подсчетам коэффициентов экономического роста, а социальные инновации покрываются коркой китчевых пережитков нашего коллективного прошлого. Поэтому тэтчеровско-рейгановская дерегуляция неплохо совмещается с концепцией «возврата к нашим основам» – викторианской семьей и религиозными ценностями.

4. Внутри самого неолиберализма существует глубокое противоречие: он с одной стороны пытается подать себя в качестве средства модернити (воспринимаемом в буквальном смысле – как синоним модернизации), обещая в то же время некое будущее, которое, в сущности, не в состоянии обеспечить. Развитие неолиберализма в действительности способствовало не столько проявлению творческого потенциала индивида, сколько, наоборот, вело к стремлению заглушить когнитивную изобретательность ради эффективной работы производственного конвейера, где каждое движение должно быть четко определено. Неолиберализм оказался встроенным в глобальную сеть поставок и неразрывно связан с существованием нео-фордистской производственной зоны стран Востока.

С каждым годом мы наблюдаем уменьшение и без того незначительного количества когнитариата – элиты интеллектуальных рабочих. Одновременно и алгоритмическая автоматизация с трудом пробивает себе путь в сферах интеллектуального и «аффективного» труда (согласно Негри, это одна из форм аматериального труда, связанная с эмоциональным общением с людьми в сфере обслуживания, медицине, образования и др. – прим. пер.). Хотя неолиберализм и пытается представить себя в качестве неизбежного этапа исторического развития, по сути, он был всего лишь одним из возможных средств защиты от кризиса стоимости, возникшего в 1970-х. И мы имели в данном случае дело не с полным преодолением кризиса, а всего лишь с сублимацией его.

5. Именно Маркса наравне с Лэндом до сих пор можно считать мыслителем, мыслившим в парадигме акселерационизма. Вопреки всем нам хорошо известной критике Маркса, а также поведению некоторых из современных марксистов, мы должны не забывать о том, что сам Маркс использовал самые передовые теоретические инструменты и эмпирические данные своего времени, пытаясь полностью понять мир с тем, чтобы его изменить. Он отнюдь не был противником модернизации – он, скорее, пытался анализировать этот процесс с тем, чтобы вмешаться в него. Он понимал, что капитализм, несмотря на всю его эксплуатацию и коррумпированность, на тот момент был наиболее прогрессивной экономической системой. Нельзя отказываться от достижений капитализма – их необходимо, наоборот, усилить – ускорить их развитие и ликвидировать сами ограничения в развитии, которые налагает капиталистическая стоимость.

6. Как писал Ленин в 1918-м году в работе «О левом ребячестве»:

«Социализм немыслим без крупнокапиталистической техники, построенной по по­следнему слову новейшей науки, без планомерной государственной организации, под­чиняющей десятки миллионов людей строжайшему соблюдению единой нормы в деле производства и распределения продуктов. Об этом мы, марксисты, всегда говорили, и с людьми, которые даже этого не поняли (анархисты и добрая половина левых эсеров)».

7. Как понимал это еще Маркс, капитализм не способен проводить подлинное ускорение. Аналогичным образом, восприятие левой политики в качестве антитезиса техносоциального ускорения тоже является (по крайней мере, отчасти) грубейшей ошибкой. В действительности же, если у левой политики и есть будущее, то это будущее максимально высвобожденных акселерационистских тенденций развития.

Продолжение дальше

Tags: Методология, Протестное настроение
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments