analitik_2009 (analitik_2009) wrote in m_introduction,
analitik_2009
analitik_2009
m_introduction

Categories:

33 тусовщика. Удивительные истории гостей «Башни» Вячеслава Иванова. Окончание.



Случайные гости

19. 5 января 1906 года жители «Башни» восприняли как «чрезвычайно знаменательный день в жизни… литературного мира». Именно тогда Таврическую, 35, посетил Максим Горький. Как передавали очевидцы, писатель «явился милым и кротким агнцем, говорил… много о необходимости слияния литературных фракций, о том, что… художники все в России». По свидетельству Мейерхольда, Горький утверждал, что люди искусства «слишком преуменьшают свое значение», являясь «истинным правительством» в «скудной России», призывал к господству и учреждению нового театра-клуба, «который мог бы объединить все литературные фракции». Однако планам по объединению писателей-реалистов с мистиками не было суждено сбыться. В следующую встречу (уже в Финляндии) Горький принял делегатов весьма сухо, а вскоре общение и вовсе прекратилось. «Знаменательное событие» завершилось ничем .




20. Иван Бунин в чуть ли не единственный из известных визитов на «Башню» успел не только подразнить ее обитателей, но и получить вызов на дуэль от литературоведа Евгения Аничкова. Как вспоминает жена писателя, по дороге туда Бунин и Александр Митрофанович Федоров «стали сочинять совместно нелепое „декадентское“ стихотворение, — один придумает строчку, другой вторую . <…> Когда они с Федоровым явились на это сборище, Бунин с задором сказал, что вот они только что прочли новые стихи, в которых ничего не понимают. <…> Аничков, профессор литературы, вскочил и с запальчивостью воскликнул: „Что ж тут непонятного…“ — и стал объяснять. Бунин, не выдержав, перебил восторженного критика:
— Да мы с Федоровым сейчас на извозчике всю эту белиберду насочинили.
— Вы сами не понимаете, что вы сотворили, — это гениально! — возопил со свойственным ему темпераментом Аничков.
— Но позвольте, — смеясь возразил Федоров, — я понимаю, если бы один из нас создал их, то можно было бы говорить о гениальности автора… Но ведь мы же вдвоем, по очереди, выдумывали эти бессмысленные строчки…
Поднялся крик, шум, чуть дело не дошло до дуэли между Аничковым и Буниным, но… в конце концов все уладилось».

21. Писательница Надежда Санжарь осталась в истории русской культуры начала XX столетия только благодаря своему эксцентричному намерению, которое она огласила и на «Башне». Историю этих эскапад записал в своем дневнике Кузмин: «Ходили курсистки, теософки и психопатки. Последних очень мало, но бывали вроде дамы Бриллиант , которая ходила по великим людям за зародышем. Она хотела иметь солнечного сына от гения. Перед визитом она долго обсуждала, чуть ли не с мужем, достаточно ли данное лицо гений и порядочный человек (это почему-то тоже входило в условие). Так она безуспешно ходила к Андрееву, Брюсову и Евг. Вас. Аничкову и добрела до Вяч. Ив.». Намерения женщины раз и навсегда пресекла Зиновьева-Аннибал: «Лид. Дм. услышала из соседней комнаты желание странной посетительницы и запустила в нее керосиновой лампой. Весь кабинет вонял керосином дня три», — заканчивает историю Кузмин.

Философы

22. Николай Бердяев был частым гостем и «несменяемым председателем» на всех «средах», проходивших на «Башне». Серьезные обсуждения вопросов богословия, философии и эстетики участники пытались разбавлять игровым элементом. Так, по воспоминаниям многих посетителей, Бердяев председательствовал с привязанным к ноге звонком, а половые вопросы обсуждали, конечно же, сидя на полу. В организованном на «Башне» кружке «Друзья Гафиза», стилизованном на персидский лад , русский философ надевал костюм Соломона и, по заверениям Кузмина, был в нем «декоративней всех» и чрезвычайно «эффектен». Иногда назывался и Ассаргадоном.

23. Лев Шестов после закрытия собраний «Башни» написал об Иванове статью «Вячеслав Великолепный. (К характеристике русского упадничества)». Прозвище Иванова прижилось среди литераторов, статья же была встречена прохладно. В 1921 году Иванов говорил Альтману о заблуждении Шестова, оказавшегося в рядах тех, кто неверно понимает истоки русского символизма, смешивает в одно символизм и декадентство. «Это мнение не было ничем обосновано и обнаружило полное неумение разобраться в литературных фактах, выше вульгарности это мнение не подымалось».

24. Анатолий Луначарский, будущий нарком просвещения РСФСР, на одном из вечеров «Башни», где обсуждалась тема, связанная с греческим богом любви Эросом, утверждал, что видит в современном пролетариате воплощение античного Эроса. Николай Бердяев, Фаддей Зелинский и Вячеслав Иванов возражали.

Художники




Константин Сомов. 1910 год
© bibliotekar.ru


25. Константин Сомов способствовал смешению художников и литераторов на «Башне», поскольку именно он рекомендовал Елизавете Николаевне Званцевой дом № 35 для устройства там частной художественной школы (позже получившей название «Школа Бакста и Добужинского») и он же пытался направлять к ней учеников из числа «башенных» гостей (Городецкого, в частности, хотя и считал его неталантливым). В 1906 году написал портрет Вячеслава Иванова и придумал костюмы для всех участников вечеров «Гафиза» (см. пункт о Бердяеве). Сам на них звался Алладином и разливал всем вино. Петербург именовался Петробагдадом, «Башня» — палаткой Гафиза.

26. Под впечатлением от диалогов на «Башне» о бессмертной женственности, Афродите Небесной и Афродите Всенародной, судьбе-фатуме и вселенской катастрофе Леон Бакст создал свою этапную картину «Terror antiquus» («Древний ужас», 1908). В 1909 году Иванов посвятил полотну одноименную статью. Помимо посещений «сред», Бакст постоянно участвовал и в кружке «Друзья Гафиза», где носил имя Апеллеса. Об одном таком мистическом действе гафизитов оставил дневниковую запись еще один его участник, Михаил Кузмин:




«Сегодня были отличны в своих костюмах Бакст и Нувель, эффектен Соломон [Бердяев], жесток Аладдин [Сомов], каждый раз костюмы — новый пир для глаз. Сначала прочитали стихи, потом принялись за мудрость, но дело подвигалось сонно. Уже не помню, как все стали приходить в гафизитское настроение, но я с Корсаром [Нувель] плясали, Ассаргадон [Бердяев] лежал распростертым, покрыв глаза голубым газом, и говорил, что ничего не понимает. Диотима [Зиновьева-Аннибал], против обыкновения, путешествовала по всем тюфякам. Городецкий из своего хитона устраивал палатку и смотрел сверху как благосклонное божество на обнявшихся внизу. Под палатку почему-то все попадали Диотима, Апеллес, Аладдин и я».



27. Мстислав Добужинский создал логотип издательства «Оры», которое курировал Иванов.




«На титульный лист книги художник поместил художественную марку с изображением башни: это вписанная в треугольник сторожевая зубчатая средневековая башня… мощная и широкая у основания и суживающаяся кверху, возвышается на фоне ночного звездного неба; у ее подножия месяц, а вершина пересекается с Млечным Путем. Этот рисунок вписан в похожий на пирамиду треугольник, обращенный вершиной кверху. Аллегорический смысл рисунка прочитывался определенно: башня — символ бодрствования и восхождения; Млечный Путь — символ пути паломников, исследователей, мистиков, перехода с одного места на другое на Земле, с одного круга на другой в космосе, с одного уровня до другого в душе».

Андрей Шишкин. «Символисты на „Башне“»


Одновременно он же придумал и шутливый шарж на Иванова, «„стартирующего“ к звездам с края „башни“, с маленькими крылышками на каблуках, но эту не очень злую карикатуру… показал только своему другу Сюннербергу, все-таки боясь, что Вяч. Иванов обидится». Карикатура до нас, по всей видимости, не дошла.

«Башенный» театр

28. Неудача с Горьким не помешала Всеволоду Мейерхольду проводить  самые смелые театральные эксперименты именно на «Башне». 19 апреля 1910 года здесь состоялась премьера пьесы Кальдерона «Поклонение кресту». Cценой стала часть комнаты, отделенная от зрителей свернутыми коврами, декорациями служили старые ткани из сундука Зиновьевой-Аннибал, занавес поднимали арапчата (вымазанные сажей дети швейцара), актерами были петербургские литераторы (и один профессионал из Москвы). На зрителей разыгранное действо оказало большое впечатление, а многие приемы Мейерхольда, выработанные в этом любительском спектакле, стали основой современного театра.

29. Поэт Владимир Пяст запомнился зрителям «башенного» театра своим неожиданным появлением среди них. Исполняя роль разбойника Риккардо, он прошествовал через весь зал на «подмостки» с лестницей и подал ее другому разбойнику, Эусебио (Вера Шварсалон). Так впервые в истории русских театральных постановок была нарушена грань между зрителями и сценой. Вячеслав Иванов посвятил этому строки:




Помню сжатые уста,
Злость и гибкость леопарда
И склоненья у Креста…
Страшен был бандит Рихардо!
Лестницу он уволок
Чрез партер с осанкой важной…



Домочадцы

30. Мария Михайловна Замятина — подруга Зиновьевой-Аннибал, прожившая с ее семьей с начала 1900-х до самой смерти (в 1919 году) и исполнявшая обязанности домоправительницы. Замятина не имела собственной семьи и фактически посвятила свою жизнь семейству Вячеслава Иванова. Зачастую выполняла и секретарские поручения — иногда не совсем удачно. Так, однажды она переслала в альманах «Северные цветы» стихотворения Иванова, заканчивающиеся прославлением Христа, а их напечатали по соседству с текстом Сологуба, герой которого славил дьявола. Валерий Брюсов извинялся:




«Многоуважаемый Вячеслав Иванович! Вероятно, вы уже получили „Северные цветы“ этого года. Напечатать Ваши стихи позволила нам Мария Михайловна Замятина. Не гневайтесь, что они помещены в общем отделе и в соседстве с дьяволом. Это случайность».





На «Башне». Сидят (слева направо): Анна Минцлова, Вячеслав Иванов, Михаил Кузмин. Стоят: Лидия Иванова, Евгения Герцык, Сергей Шварсалон, Мария Замятина, Вера Шварсалон
© Петербургский театральный журнал


31. Михаил Кузмин — постоянный участник серьезных и не очень собраний «Башни», на которых выступал не только как поэт, но и как музыкант. Андрей Белый вспоминал:




«…Кузмин препокорно усаживался за рояль, чтобы петь, петь и петь стихотворения свои, к которым писал он, по-моему, очень хорошую музыку… Бывало, засядет и — запоет: до 4-х часов ночи».



Поэт вечно нуждался в деньгах, поэтому с 1909 года стал жильцом на «Башне», где оставался вплоть до ее конца, то есть до весны 1912 года. Это обстоятельство вносило хаос в и без того экстравагантный, но все же упорядоченный быт «башенных» жителей. Часто Кузмин «убегал по своей независимой „черной“ лестнице в какие-то притоны; возвращался с подбитым носом и синяками на щеках. В. И. пытался его облагоразумить; реакции бывали бурными, и не менее бурными бывали реакции на реакции. Потом „аббат“ , смущенный, умиленный становился мил и тих; происходило примирение — ненадолго, конечно». Кроме того, по всей видимости, именно на Кузмине лежит основная ответственность за скандал, послуживший причиной отъезда Иванова и семейства из Петербурга и, как результат, конца эпохи «Башни» (см. ниже).

32. Лидия Зиновьева-Аннибал, писательница, жена Вячеслава Иванова. «Появлялась среди гостей в необычном одеянии — ярко-белом или красном хитоне, поверх него — тога. Такую одежду она носила и в обычной жизни. Принимая гостей, она любила сидеть не в кресле или на диване, которых в квартире было предостаточно, а на ковре посреди комнаты, окруженная подушками. Вокруг нее располагались гости. Если представить себе полумрак, мерцающие в канделябрах свечи, колеблющиеся по стенам тени, может показаться, что находишься в каком-то нереальном мире, в атмосфере игры, театра, мистификации». Мистификация продолжилась и после смерти Зиновьевой-Аннибал в 1907 году: Иванов уверял всех, что в однажды во сне к нему явилась Лидия и благословила его будущий брак с Верой Шварсалон.

33. Вера Шварсалон, молодая переводчица, дочь Лидии Зиновьевой-Аннибал от первого брака. Незадолго до смерти матери переехала на «Башню» и, по словам Маргариты Сабашниковой, практически вытеснила ее из мистического любовного союза с Зиновьевой-Аннибал и Ивановым.




Лидия Зиновьева-Аннибал, Вера Шварсалон и Вячеслав Иванов. Около 1905 года
© v-ivanov.it


По свидетельству самой Веры, ее захватили серьезные любовные чувства к другому посетителю «Башни», Михаилу Кузмину, безответные по определению (Кузмин был гомосексуален). Немного позже забота об отчиме переросла в более сильные и на этот раз взаимные чувства. Еще не узаконенные отношения протекали в почти абсолютной секретности, однако Кузмин не выдержал и обнародовал тайну, за что получил публичную пощечину от Сергея Шварсалона, брата Веры. Дружеские отношения Кузмина с «Башней» были навсегда расстроены, Иванов вскоре заключил официальный брак с Верой, и их семейство навсегда покинуло Петербург. 





Подготовила Александра Чабан
Tags: Беллетристика., Исторические хроники, Художественная практика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments