Analitik (analitik_tomsk) wrote in m_introduction,
Analitik
analitik_tomsk
m_introduction

Category:

Может ли гей быть членом Коммпартии? Письмо Гарри Уайта товарищу Сталину. Окончание.

Несмотря на необычайно суровые законы о браке, существующие в капиталистических странах, извращения в сфере нормальной половой жизни имеют значительно большее распространение в капиталистических странах, чем в СССР, где законодательство о браке является наиболее свободным и более разумным, чем в остальном мире.

Известно, правда, что в первые годы революции кое-кто пытался злоупотреблять той свободой, которую предоставляли советские законы о браке. Однако эти злоупотребления были пресечены не репрессивными мерами, а широкой политико-воспитательной и культурной работой и развитием экономики в направлении социализма. Мне представляется, что в отношении гомосексуализма (второй группы) подобная линия оказалась бы наиболее плодотворной.

Я всегда считал неправильным выдвижение отдельного лозунга об освобождении гомосексуалистов из среды трудящихся от условий капиталистической эксплуатации. Я полагаю, что это освобождение является неотделимым от общей борьбы за освобождение всего человечества от гнета частнособственнической эксплуатации.

У меня не было намерений делать из этого проблему, ставить этот вопрос теоретически и добиваться определенного партийного мнения по этому вопросу. Однако, в настоящее время, сама действительность выдвигает этот вопрос, и я считаю существенно важным добиться принципиальной ясности в этом вопросе.

Тов. Бородин указал мне, что тот факт, что я гомосексуалист ни в какой степени не уменьшает мою ценность как революционера. Он оказал мне высокое доверие, назначив меня заведующим редакцией. Он тогда не относился ко мне как к человеку, который может стать или является уголовно наказуемым.

Он указал также, что моя личная жизнь не является чем-то, что могло бы хоть в малейшей степени повредить моему положению как члена партии и работника редакции.

Когда я поставил перед ним вопрос об арестах, он снова – а через него ОГПУ – уверили меня, что в данном случае причины были политического характера, а отнюдь не общественно-морального характера, хотя уже тогда существовал вариант закона от 17 декабря.

После того как я сделал соответствующее заявление в ОГПУ, мне было сказано: «Против Вас ничего инкриминирующего нет». Когда мне стало известно о варианте закона от 17 декабря, я получил подобного же рода ответы от целого ряда лиц. Правда, т. Деготь, из НКЮста, мотивировал закон тем, что гомосексуализм является формой буржуазного вырождения.

Специалист-психиатр, с которым я говорил по этому вопросу, отказался поверить в существование подобного закона, пока я не показал ему экземпляр его.

Совершенно очевидно, что, несмотря на существование целого ряда неверных представлений у некоторых товарищей, все же в период, предшествовавший опубликованию закона, общественное мнение по этому вопросу не было ни в какой мере враждебно по отношению к гомосексуалистам. И это нисколько не удивляло меня.

Аресты гомосексуалистов я принял как вполне закономерное явление, поскольку поводом являлись причины политического характера. Все это, как я уже сказал, находилось в полном соответствии с моим вышеприведенным анализом вопроса, и точно так же это не противоречило официально выраженной точке зрения советской общественности.

Тов. Бородин указал мне, что я не должен придавать большого значения статье о гомосексуализме в Большой Советской Энциклопедии, потому что – как он сказал – автор ее сам гомосексуалист, и статья была напечатана в тот период, когда целый ряд уклонов еще не был вскрыт.

Я не думаю, что следует относиться с недовернем к истории Коммунистической партии, если она написана коммунистом; если эта статья и была написана гомосексуалистом, то все, что от него требовалось, заключалось в объективном и научном подходе к гомосексуализму.

Во-вторых, мне достаточно хорошо известна действенность советского политического контроля над печатью, чтобы допустить возможность опубликования статьи с серьезными уклонами в издании такого характера как БСЭ. Если это возможно в отношении отдельных статей в каком-нибудь незначительном журнале или газете, то не в БСЭ. Я во всяком случае считал возможным отнестись с полным доверием к изданию, редакторами которого состоят такие лица, какМолотов, Куйбышев, Покровский (или хотя бы даже Бухарин, хотя и заслуживающий меньшего доверия).

Однако с той точки зрения, которую я защищаю, статья в БСЭ не имеет большого значения. Отношение советской общественности к этому вопросу было с достаточной ясностью выражено в том законе, который существовал вплоть до принятия закона от 7 марта.

Если бы закон ничего не говорил по этому вопросу, то раньше могли бы существовать сомнения. Но закон действительно формулировал мнение по этому вопросу: он защищал интересы общества, запрещая соблазнение и совращение малолетних. Но как вывод отсюда следовало, что гомосексуальные отношения между совершеннолетними не запрещались.

Конечно, закон диалектичен; он изменяется с изменением обстоятельств. Однако очевидно, что когда утверждался первый закон, то принимался в расчет весь вопрос о гомосексуализме в целом (так, во всяком случае, можно думать на основании того вывода, который вытекает из этого закона).

Этим законом устанавливалось, что советское правительство отказывалось от принципа преследования гомосексуализма вообще. Такой принцип носит фундаментальный характер, а основные принципы, как известно, не изменяют для того, чтобы привести их в соответствие с новыми обстоятельствами. Менять основные принципы для таких целей значит быть оппортунистом, а не диалектиком.

Я в состоянии понять, что изменившиеся обстоятельства требуют и некоторых частных законодательных изменений, применения новых мер социальной защиты, но я не могу понять того, каким образом изменившиеся обстоятельства могут заставить нас изменить один из основных принципов.

Я посетил двух психиатров, добиваясь ответа на вопрос о возможности «излечения» от гомосексуализма, — Вы, может быть, удивитесь этому. Я признаю, что с моей стороны это был оппортунизм (на сей раз, пожалуй, это можно простить), но меня толкало на это стремление найти хоть какое-нибудь решение этой проклятой дилеммы. Меньше всего мне хотелось бы стать в противоречие с решением советского правительства. Я готов был пойти на все, лишь бы избежать необходимости оказаться в противоречии с советским законом. Я пошел на это, несмотря на то, что мне не было известно, удалось ли или нет новейшим исследователям установить истинную природу гомосексуализма и возможность обращения гомосексуалистов в гетеросексуалистов, т.е. людей, вступающих в половой акт лишь с представителями другого пола. Если бы такая возможность была действительно установлена, тогда все было бы, конечно, проще.

Но, говоря откровенно, если бы возможность этого и была установлена, я бы все же колебался в том, насколько действительно желательно обращение гомосексуалистов в гетеросексуалистов. Конечно, могут существовать определенные политические мотивы, чтобы это стало желательным. Но мне представляется, что необходимость такого уравнительного мероприятия должна быть подкреплена необычайно сильными мотивами.

Несомненно желательно, чтобы большинство людей были нормальными в половом отношении. Я боюсь, однако, что этого никогда не будет. И я думаю, что мое опасение находит свое подтверждение в фактах истории. Я думаю, что можно с уверенностью сказать, что большинство людей желают и будут желать нормальной половой жизни. Однако я сильно сомневаюсь в возможности того, что все люди будут совершенно одинаковыми в отношении своих половых наклонностей.

Напоминаю Вам, что гомосексуалисты составляют всего два процента населения; вспомните также, что среди этих двух процентов были такие исключительно одаренные люди, как Сократ, Леонардо да Винчи, Микеланджело, Шекспир иЧайковский. Это те, о которых известно, что они были гомосексуалистами. А сколько еще талантливых людей было среди гомосексуалистов, которые скрывали свои истинные наклонности?

Я ни в коем случае не намерен защищать абсурдную теорию о том, что гомосексуалисты принадлежат к породе каких-то сверхчеловеков, что гомосексуализм и гениальность синонимы, что гомосексуалисты, будто бы, когда нибудь отомстят обществу за свои страдания, соединившись для того, чтобы поставить под свою власть гетеросексуалистов.

«Теории» подобного рода с достаточным презрением были осуждены, как они того и заслуживали, еще Энгельсом в его письме к Марксу от 22 июня 1869 г.

В этом письме Энгельс пишет о «теории», вьдвинутой кликой немецких буржуазных гомосексуалистов, создавших свою особую организацию; Энгельс характеризует все это дело эпитетом «свинство» (schweinerei). Что именно политическая «теория» организации, но не специфическая сексуальная направленность членов ее вызвали негодование Энгельса, можно увидеть вот на чем; в письме к Зорге от 8 февраля 1890 г. Энгельс пишет:



«Здесь снова происходит буря в стакане воды. Вы прочтете в “Лэйбор Электор” о шумихе, вызванной Пэйком, помощником редактора «Стар», который в одной местной газете открыто обвинил лорда Гастона в мужеложстве в связи со скандальным гомосексуализмом здешней аристократии. Статья была возмутительной, но только личного характера, вопрос был едва ли политический. Но это вызвало большой скандал».


Тот факт, что вопрос о представителе враждебного класса, обвиняемом в мужеложстве, вызвавшем скандал в аристократической среде, оценивается Энгельсом, «как едва ли политический вопрос», как «буря в стакане воды», имеет для нас большое принципиальное значение.

Если рассматривать гомосексуализм как характерную черту буржуазной дегенерации, то тогда правильно нападать на отдельные проявления ее, особенно в период, когда гомосексуальные скандалы имели такое распространение в аристократической среде.

Однако из цитаты явствует, что Энгельс не рассматривал гомосексуализм как специфически буржуазную форму дегенерации. Он нападал на него только тогда, как, например, в фактах, связанных с Германией, когда он принимал политическую форму объединения определенных буржуазных элементов. Тогда же, когда дело не имело политической окраски, как в вышеприведенном случае, Энгельс считал не нужным нападать на него.

Я полагаю, что некоторые виды таланта, в частности таланты в области искусства, поразительно часто сочетаются с гомосексуализмом; это следует иметь в виду, и мнe представляется, что следует тщательно взвесить опасности половой «уравниловки» именно для этой отрасли советской культуры, ибо пока мы не обладаем еще достаточно научным объяснением гомосексуализма.

Я позволю себе процитировать одно место из доклада т. Сталина на 17 съезде партии:



« ... Всякому ленинцу известно, если он настоящий ленинец, что уравниловка в области потребностей и личного быта есть реакционная нелепость, достойная какой-нибудь первобытной секты аскетов, но не социалистического государства, организованного по-марксистски, ибо нельзя требовать, чтобы у всех людей были одинаковые потребности и вкусы, чтобы все люди в своем быту жили по одному образцу ...

... Делать отсюда вывод, что социализм требует уравниловки, уравнивания нивеллировки потребностей членов общества, нивеллировки их вкусов и личного быта, что по марксизму все должны ходить в одинаковых костюмах и есть одни и те же блюда, в одном и том же количестве – значит говорить пошлости и клеветать на марксизм»

(Сталин. Отчетный доклад 17 съезду партии о работе ЦК ВКП(б). Ленпартиздат, 1934 г., стр. 54-55. Курсив мой. Г.У.).


Мне представляется, что этот отрывок из доклада т. Сталина имеет непосредственное отношение к разбираемому мной вопросу.

Главное, однако, в том, что в настоящее время даже если и добиваться такой уравниловки, то достигнуть ее невозможно ни методами медицинскими, ни законодательными.

Когда оба психиатра, которых я посетил, вынуждены были под давлением моих вопросов признать, что существуют случаи неизлечимого гомосексуализма, я установил свое отношение по этому вопросу окончательно.

Надо признать, что существует такая вещь, как неискоренимый гомосексуализм, – я еще не встретил фактов, которые опровергали бы это, – и отсюда, мне кажется, как вывод следует признать неизбежным существование подобного меньшинства в обществе, будь то капиталистическое или даже социалистическое общество.

В таком случае нельзя найти никакого оправдания для того, чтобы объявить этих людей уголовно ответственными за их отличительные черты, в создании которых они ни в какой степени не повинны, которые они не в состоянии изменить, даже если бы они этого хотели.

Таким образом, пытаясь рассуждать в соответствии с принципами марксизма-ленинизма, так как я их понимаю, я и пришел в заключение к противоречию между законом и теми выводами, которые вытекали из моей линии рассуждения. И именно это противоречие заставляет меня желать авторитетного высказывания по этому вопросу.

С коммунистическим приветом!
Гарри Уайт
Май 1934

Мой адрес: Большой Афанасьевский, 5, кв.11; тел: 3-34-33


Tags: Антропология, Методология, Мужское-женское, Психоанализ, Психологический портрет
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments