Analitik (analitik_tomsk) wrote in m_introduction,
Analitik
analitik_tomsk
m_introduction

Category:

Сэм Гиндин. Возвращение рабочего класса

Сэм Гиндин. Возвращение рабочего класса

Сэм Гиндин – канадский ученый, занимающийся проблемами рабочего движения в Северной Америке.
В докладе на конференции Института истории труда в Альберте он анализирует причины кризиса профсоюзов Канады и предлагает радикальную программу обновления форм организации и идеологии трудящихся.


Об авторе: Сэм Гиндин - канадский ученый и интеллектуал.
Долгое время возглавлял исследовательский центр профсоюза United Auto Workers (UAW) в Торонто.
Был главным экономистом и помощником президента профсоюза Canadian Auto Workers (CAW), после того, как последний стал независимым от UAW.
Участвовал в крупных коллективных переговорах, формировании социальной политики и стратегии профсоюза.
Он также является автором книги об истории CAW - The Canadian Auto Workers: The Birth and Transformation of a Union.
С момента выхода на пенсию преподает в Йоркском университете.
Сэм Гиндин остается активистом трудовых и социальных движений, как член «Социалистической проекта» и недавно созданной Большой ассамблеи трудящихся Торонто. Его труды посвящены анализу причин кризиса организованного рабочего класса в Канаде и США и политической экономии капитализма.

 ----------------------------------------------------------------------------------------------------------------

В течение последних трёх десятилетий произошли довольно удивительные перемены в траектории развития капиталистических обществ. Достижения рабочего класса, ранее выдаваемые за свидетельства успешности капитализма, — высокий уровень жизни, растущая экономическая защищённость, —  внезапно были провозглашены “проблемами”. Вынужденные уступки и постоянное ощущение незащищенности стали новыми “естественными” условиями существования, а растущее неравенство — неизбежностью.

Все эти явления могут быть описаны одним общим термином — “неолиберализм”, которому Адольф Рид, известный американский политолог, дал превосходное определение: “капитализм без представляющей интересы рабочего класса оппозиции”[1]. Это лаконично подчёркивает тот факт, что данный тип организации общества обусловлен беспомощным положением трудящихся. Также очень важно, что подобная трактовка способствует более ясному пониманию событий конца 1970-х, когда рабочее движение оказалось слишком слабым для противостояния правому повороту. Тот период, конечно же, богат примерами отважной борьбы и моментов, в которых промелькнули проблески потенциала рабочих. По факту, рабочее движение Канады было одним из наиболее впечатляющих. Но, несмотря на масштабы сопротивления, оно оставалось довольно неорганизованным, неуверенным, и в нем была задействована лишь малая часть имеющихся возможностей. Историю этой неудачи и хотелось бы вынести на обсуждение, не с целью сокрушительной критики профсоюзов, но для формулирования более широких требований к ним как к одному из ключевых общественных институтов.

Последний раз экономический спад, сравнимый по глубине с недавним финансовым коллапсом, был в 1930-х годах. Контраст между ответной реакцией рабочих тогда и теперь не может быть более удручающим. В ту пору, когда профессиональные объединения в большинстве своем имели шаткое и неустойчивое, крайне стесненное положение и всё больше обрастали бюрократией, протестное движение рабочих, возглавляемое коммунистами, привело к возникновению нового профсоюзного движения промышленных работников, нацеленного также и на объединение людей с разными навыками, расой и гендером.

Профсоюзное движение породило такие существенно новые приемы в борьбе, как сидячие (захватные – ред.) забастовки и межотраслевые переговоры и соглашения, которые получили распространение в качестве новых форм внутризаводской демократии, основанной на системе профсоюзного органайзинга. Сегодня система профсоюзов вновь оказалась в кризисной ситуации, но ничего сравнимого с протестным взрывом трудящихся 30-ых до сих пор не наблюдалось и даже не выносилось на обсуждение. Мы не сможем оказать содействие рабочему движению, если так и продолжим умалчивать о важных моментах, опасаясь критических нападок. Для возрождения рабочего движения очень важно признать факт крайней плачевности его нынешнего состояния и развернуть как можно более трезвую дискуссию о его проблемах, чтобы далее, посредством творческого обсуждения, выявить возможные пути дальнейшего развития.

Здесь мне хотелось бы изложить три важных момента. Во-первых, никакое возрождение невозможно, пока мы не начнем вновь активно и комплексно использовать понятие “класса” при обсуждении и составлении стратегии. Во-вторых, под возвращением в обиход этого понятия подразумеваются не абстрактные идеологические заявления. Речь идёт об удовлетворении практических потребностей рабочего класса, степени его ответственности и имеющемся потенциале. Также важно понимать, что радикальные политические заявления целесообразны только случае наличия такой общественной силы, которая действительно способна на совершение радикальных действий. А для ее возникновения необходимы существенные преобразования в структурах и функциях профсоюзов. В-третьих, недостаточно одних только профсоюзов, даже если речь о сильнейших и лучших из них. Для значительных успехов в защите и улучшении условий жизни трудящихся потребуются новые формы объединений рабочих за пределами профсоюзов.

Производство людей

Капиталисты всегда были зависимы от рабочего класса довольно противоречивым образом: для создания прибыли им необходимы рабочие, но сведение их вместе открывает возможности для профсоюзов и организации сопротивления. Это противоречие распространяется и на роль государства. Несмотря на всю риторику против государственного вмешательства, предпринимателям по факту необходимо сильное государство, которое обеспечивает им право на частную собственность, а также формирует и регулирует рынки. Но риск влияния рабочих на правительства заставляет капиталистов пребывать в беспокойстве относительно возможного введения мер регулирования (установление ограничений на способ извлечения прибыли) и налогов (общественные притязания на полученную прибыль). Они также опасаются, что работники бюджетной сферы смогут перенять методы борьбы у работников частного сектора и начать самостоятельно устанавливать трудовые стандарты, — как им это во многом удалось, например, в конце 60-х.

Но более всего буржуазия опасается, что рабочие могут начать задаваться вопросом о том, действительно ли капитализм является естественным порядком вещей, и делиться друг с другом предположениями относительно того, не изжил ли капитализм себя и не может ли он быть заменён более гуманной альтернативой. Этот приоритет сохранения контроля над рабочими имеет долгую историю и в данном контексте внедрение конвейера накануне первой мировой войны особенно показательно. К тому времени Форд уже располагал отделом “социологии”, созданным для шпионажа за сотрудниками как на работе, так и в личной жизни. Была необходима уверенность в том, что они живут по моральному кодексу Генри Форда и, что еще более важно, сторонятся профсоюзов.

Глава этого социологического отдела заявлял тогда, что “бизнес мистера Форда производит людей, а его автомобильные фабрики лишь покрывают издержки”[2]. И это было более чем меткое замечание. Воспроизводство разновидности мужчин и женщин, вписывающихся в зачастую нечеловеческие потребности капитализма, имеет решающее значение для поддержания его существования и по сей день. Система управления на Форде включала как прямые репрессии, так и манипуляции за счет внедрения идеологии. Но репрессии оказались слишком грубым инструментом, а корпоративная идеология - излишне хрупкой и противоречивой, чтобы быть надёжным средством. Рабочие довольно быстро обнаружили несоответствие декларированных обещаний реальным результатам на практике.

На подобные условия в то время реагировали посредством выражения  индивидуального протеста; люди просто покидали компанию, и ей приходилось нанимать по 4 сотрудника на каждого оставшегося (уровень текучести кадров достигал почти 400%, тогда как сегодня норма составляет менее 4%).[3] Решением Генри Форда было увеличение материальных стимулов за счет введения знаменитой системы оплаты труда 5$ в день. Все это, конечно же, сопровождалось увеличением скорости производства и определенными ограничениями: для получения квалификации рабочим приходилось воздерживаться от азартных игр и алкоголя, иммигранты были обязаны посещать занятия по изучению “американского образа жизни”, а мужчины с портретами жён на рабочем месте увольнялись. В любом случае, эти нововведения оказались временными. С усилением конкуренции за выжимание прибыли “щедрость” Генри Форда протянула недолго.

Во время Великой Депрессии компания General Motors столкнулась со схожей проблемой, только на этот раз сопротивление было не индивидуальным и отражалось не в текучке кадров, а коллективным и состояло в зарождении профсоюзного движения. Красноречивым ответом компании стали два снятых ею документальных фильма.[4] Первый, «Руки Мастера», был выпущен в середине 1936-го года. В фильме использованы новейшие кино-технологии и воспроизводится оперная партитура немецкого композитора Рихарда Вагнера в исполнении филармонии Детройта, а действие происходит почти полностью в производственной зоне. В нем воспеваются замечательные профессиональные навыки и физический труд, которые отразились на проектировании, разработке и производстве автомобилей. Но спустя шестнадцать месяцев GM неожиданно принял решение заменить его другим фильмом от того же режиссёра под названием “От рассвета до заката”. В нем действие начинается в загородном доме. День героя-работника начинается с плотного завтрака, приготовленного его гордой и ласковой женой, которую он целует на прощание, а затем присоединяется к тысяче других трудящихся по дороге на свою работу, на этот раз отражённую в очень короткой интерлюдии на конвейере. Вскоре он возвращается домой, чтобы забрать свою жену и отправиться вместе по магазинам, где их радостно приветствуют местные торговцы. Затем наступает время отдыха, которое они проводят  дома за чтением и прослушиванием радио.

Каковы же причины такого резкого контраста в двух фильмах? Несмотря на хронологическую близость, их разделяет огромная разница контекста исторических условий, заключенная в развитии в отрасли тред-юнионизма. Первый фильм был снят еще до волны сидячих забастовок, возглавляемой Американским профсоюзом работников автомобильной отрасли (United Auto Workers - UAW), а второй - уже после официального признания профсоюза. В то время как итогом первого фильма был автомобиль, во втором им стал уже платежный чек, превращающий активную энергию совместного созидания в пассивную возможность индивидуального потребления.

Однако, также как и Ford, GM не смог реализовать эту идею и, прежде всего, из-за Великой Депрессии. Но это стратегическое направление, получившее название “продуктивизм”, — выставление  распределяемой части прибыли главной целью взаимодействия руководства и сотрудников, - было возрождено американским бизнесом и государством после Второй мировой войны, а затем получило распространение в Канаде и Европе. Но это произошло не само собой: после войны многие рабочие и вернувшиеся солдаты склонялись к радикальным левым взглядам в отношении вопросов власти и равенства, расширения прав трудящихся и общественно-демократического  контроля за инвестициями.

Стратегия, реализуемая корпорациями и государствами, была обоюдоострой. С одной стороны, велась активная согласованная кампания по изоляции и подавлению левых радикалов. Очень многие профсоюзные лидеры, в погоне за руководящими ролями или признанием, приложили к этому свою руку. С другой — рабочим передавался “дружественный” посыл, им активно внушалось, что с помощью капитализма можно добиться  в сущности той же защищённости и материального благополучия, как обещают левые, но медленнее и с меньшими рисками. Оглядываясь назад, можно сказать, что чистка этого сравнительно скромного, но стратегически важного меньшинства имела решающее значение в поражении канадского рабочего движения. В итоге рабочее движение ограничилось борьбой в рамках капитализма, а требования сузились до сосредоточения только на заработной плате и льготах. В период относительно полной занятости в 1950-х и 1960-х годах  рабочие, по факту, достигли значительных экономических успехов и путем переговоров отвоевали для себя определенные привилегии и права на рабочем месте.

Тем не менее, попытка совместить интересы рабочего класса с успехами капитализма в очередной раз оказалась неудачной. В конце 60-х годов рабочие, будучи уверенными в гарантированной занятости, выступили против органов власти, продолжая при этом опрометчиво надеяться на дальнейший рост потребления, несмотря на постепенное исчезновение исключительных условий послевоенного бума. В данных обстоятельствах капиталистам становилось все сложнее откупиться от воинственности рабочих и при этом продолжать извлекать желаемую прибыль.

После некоторого периода неопределенности в 70-ые при постоянных поисках действенных защитных мер от наступления пролетариата, капиталистические государства в конце концов смогли вновь обрести уверенность и нанести ответный удар в виде серии мер, называемых сейчас неолиберализмом. Причины уязвимости к этому новому виду агрессии лежат, в основном, в послевоенном истреблении левых и некоторых лучших рабочих активистов, но также и связаны с непосредственными успехами пролетариата, которые всё более зависят от умения вести переговоры и составлять юридически-корректные жалобы, а не на развиваемых до этого способностях к объединению, мобилизации и организации совместной деятельности. Эти более ограниченные новые навыки слабо способствовали адаптации к новым видам агрессии, с которыми сейчас столкнулся рабочий класс.

Особенности рабочего движения в Канаде

  Но всё же канадский рабочий класс продолжал демонстрировать удивительную стойкость и изящность стратегии. В Канаду неолиберализм пришёл в середине 70-х годов — раньше чем в другие развитые страны, включая США. Причины этого «опережающего неолиберализма» коренятся в страхе местных элит, всегда восприимчивых к канадским экономическим связям с США, перед угрозами конкурентоспособности и прибыли корпораций, работающих в Канаде, исходящими от продолжающейся воинственности канадских рабочих. Введение правительством контроля за коллективными переговорами привело к однодневной всеобщей забастовке 14 октября 1976 года — первой в Канаде с 1919 года и в Северной Америке с 1930-х. Но даже такой впечатляющий протест не заставил государство изменить траекторию политики.

В середине 80-х годов Канада инициировала переговоры о свободной торговле с США, чтобы увеличить свой доступ к рынкам США на особых условиях. Причины подобной заинтересованности в более глубокой экономической интеграции связаны с надеждами части канадских элит на то, что сближение канадских рабочих с однозначно слабым американским рабочим движением поспособствует дисциплине канадского труда. Вместо этого профсоюзы канадского автопрома совершили откол от их американского родителя в самый разгар наступления неолиберализма и континентальной интеграции, что намекало на проявления особых черт канадских рабочих. Во многом они подтвердились во время одной из самых энергичных учебно-политических кампаний против повсеместной свободной торговли, устроенных профсоюзами вместе со своими сторонниками. Но, несмотря на широкую оппозицию к торговой сделке с США, либералы и НДП (Новая демократическая партия – канадские социал-демократы – ред.) разделили оппозиционные голоса и пакт о свободной торговле прошёл голосование (закончилось ли всё в ином случае поражением свободной торговли или это только отложило бы её господство, конечно, совсем другая история).

Еще десять лет спустя, в середине 90-х годов, в ответ на действия правого правительства Онтарио, ищущего способы ускорить эрозию социального государства, рабочее движение и его союзники осуществили оригинальную тактику: серию сменяющихся забастовок, затрагивающих большое количество производственных коллективов, количество которых за 2 ½ года достигло восьми, а кульминационное 250-тысячное выступление стало крупнейшим для Торонто и парализовало центр города. Оно замедлило наступление правых, но также не смогло переломить тенденцию.

Такие ответные действия со стороны канадского пролетариата — а были и другие значительные протесты в Британской Колумбии и Квебеке, охватившие всю провинцию — продемонстрировали его впечатляющую способность к выходу за рамки профсоюзного движения и политическим действиям, в том числе к уделению внимания народному образованию и привлечению к деятельности рабочей молодёжи. Де-факто в ходе этого процесса политическое руководство по основным вопросам смещалось от НДП к профсоюзам. Всякий раз новые демократы считали, что действия профсоюзников неправильно отражают общественные настроения и наносят удар по шансам НДП на выборах, отвлекая от них профсоюзных активистов в пользу политики улицы. Однако наивность такого взгляда была подтверждена на практике и привела как к банкротству НДП, так и, напротив, подтвердило потенциал рабочего движения в качестве посредника социального протеста.

Но если оценить эту политизацию через соответствие результата поставленным целям, то надо признать её крайне неудачной.  Активистов, сделавших всё возможное и не достигнувших значительных успехов, как это часто бывало в прошлом, постигла деморализация, которая подготовила почву для ещё больших поражений. Некоторые пытались перенаправить недовольство назад — к более прагматичной поддержке НДП, но излишний акцент на прагматизме толкнул иных дальше — к соглашательству с либералами. Очень многие профсоюзные лидеры, заключив, что забастовки и уличная политика были тщетны, обратились к корпоративным сделкам с работодателями и встретили при этом лишь незначительное недовольство дезориентированной, неприметной и мелкой фактической оппозиции.

Продолжение дальше

Tags: Методология, Методология марксизма, Экономика
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments