Analitik (analitik_tomsk) wrote in m_introduction,
Analitik
analitik_tomsk
m_introduction

Сэм Гиндин. Возвращение рабочего класса. Продолжение.


Дезорганизация класса

Если канадское рабочее движение мобилизовало своих членов, построило эффективные альянсы с общественными движениями и представило оригинальную тактику, тогда почему оно до сих пор не достигло успеха? Перед тем как разбираться в неудачах рабочего движения, важно оценить силу его противника. Кризис 1970-ых, как и предыдущий кризис 1930-х годов, воскресил опасную для буржуазии перспективу перехода государств к протекционизму и контролю за движением капитала, прерывавшую становление глобального капитализма. Неолиберализм был способом избежать таких национальных разногласий между буржуазией, объединив их в классовой борьбе против соответствующих трудящихся классов.

Решающее значение здесь было в том, в какой степени, прямо или косвенно, неолиберализм был в состоянии укрепить уже существующие барьеры на пути формирования рабочих в единый оппозиционный класс. Как гневно заявил в конце 1970-х годов тогдашний президент UAW, Дуг Фрей: «Классовая война велась, но только имущий класс вёл боевые действия».[5]

Данная классовая проблематика требует уточнения. Рабочие могут быть классом с точки зрения их места в обществе, но это не значит, что они на самом деле видят себя в таком качестве или действуют соответственно. В самом деле, есть мощные силы в рамках повседневной деятельности капитализма, которые разделяют работников, привязывают их к работодателям, а не связывают друг с другом, и превращают в одиночек. Рабочие, например, разделены не только на рабочих местах и личными характеристиками, такими как гендерная и этническая принадлежность, но также расслаиваются по уровням доходов и их отношению к трудовому процессу (полный или неполный рабочий день; занятые, безработные или нетрудоспособные). Неолиберальное дерегулирование рынков труда, совершаемое путем разрушения законодательных трудовых стандартов, движения государственного сектора к нормам частного или активного уничтожения профсоюзов, усиливает неравенство и расслоение в рабочем классе, тем самым усугубляя его внутреннюю фрагментацию.

Рабочие, также, зависимы от своих работодателей в получении работы и заработной платы. Совершенно неудивительно, что они, основываясь на ежедневном опыте, рассматривают своих боссов как носителей экономического и научного знания, людей, обладающих способностями, чтобы превратить рабочую силу в товары и услуги. Акцент неолиберализма на «конкуренции» заставляет трудящихся привязываться к успеху их конкретного работодателя и дистанцироваться от других работников. Примечательна также классовая асимметрия влияния конкуренции: когда предприятия терпят неудачу, итоговая концентрация капитала в сильных корпорациях укрепляет буржуазию; однако конкуренция среди рабочих подрывает их основное оружие, солидарность, и только ослабляет пролетариат.

Ещё одним фактором является зацикленность на краткосрочных задачах. Ненадежность жизни рабочих заставляет их сосредоточиться на непосредственных целях, преуменьшая важность долгосрочной перспективы, необходимой для вызова капитализму. Его влияние расширилось вместе с неолиберальной реструктуризацией, которая усилила неуверенность в наличии работы, подорвала системы социальной защиты, а также разрушила ту общность рабочего класса, что формировала классовую идентичность на протяжении многих поколений, так что потребуется ещё немало лет для её восстановления.

Ограничения неолиберализма на зарплату повлияли на форму, в которой работники получали отныне доступ к потреблению, что также оказало сильное влияние на разрушение единства пролетариата. Уровень потребления, особенно для профсоюзников, стал меньше зависеть от таких коллективных действий как выбивание повышения зарплат в сериях забастовочных пикетов (блокирование предприятий бастующими – ред.) и социальных пособий в уличных стычках, а больше от индивидуальных решений: семьи, и особенно женщины, стали работать дольше; рабочие ушли в долги; дети со своими избранниками стали жить в домах родителей, чтобы сохранить деньги для ипотеки; дома превратились в залоговое имущество, а прибыль с фондового рынка приветствовалась как пенсионная защита; снижение налогов стало рассматриваться как увеличение заработной платы, а не социальная потеря. Приверженность этому пути привела к исчезновению чувства солидарности и возможностей для коллективной борьбы.

Вся эта способность государства опираться на существующие слабости труда и негативно влиять на рост самосознания рабочего класса поддерживает изнурительное подвешенное состояние рабочих. При отсутствии классового взгляда и, в особенности, структур, через которые рабочие могли бы уверенно участвовать в коллективной борьбе, получает распространение пожирающий силы фатализм: ощущение невозможности влияния ни на происходящее, ни на собственную жизнь. Раньше капитализм заявлял о себе как об оптимальном решении, теперь же претендует на то, чтобы быть единственным, оставляя единственной реалистичной задачей лишь личное выживание. Таким образом, сами рабочие стали причастны к воспроизводству конкурентного, индивидуалистического духа неолиберализма.

Левые часто сетуют на отсутствие у трудящихся радикализма или обвиняют в таком положении дел профсоюзных лидеров. Но избранные руководители профсоюзов, очевидно, несут непропорциональную ответственность за действие и бездействие. Проблема гораздо глубже, — она лежит в самой природе профсоюзов. Профсоюзы — отраслевые, а не классовые организации, представляющие конкретные группы работников с определёнными навыками, имеющие общие рабочие места или входящие в определённый сектор производства. Фокусировка на личных интересах подгруппы, в отличие от глобального классового взгляда, основанного на солидарности, благодатная почва для рабочих, рассматривающих профсоюзы как страховой полис: взносы обмениваются на переговоры и представительские услуги. Что, в свою очередь, способствует тенденции оставлять большую часть того, что в них происходит, лидерам и техническим экспертам, создавая основы для бюрократизации профсоюзных структур.

В первые годы после Второй Мировой эта организационная форма, тем не менее, приносила огромную пользу. Профсоюзы добивались успехов, которые также распространялись и на другие части рабочего класса. Но сейчас, как показывает недавнее прошлое,  их эффективность иссякла. Отраслевые профсоюзы доказали, что не могут способствовать борьбе рабочих против неолиберального капитализма. Даже канадские профсоюзы, организовавшие борьбу в дни действий, в конце концов возвращались к своим собственным коллективным переговорам. У них не было никакой возможности поместить дни действий в контекст более широкой борьбы, мобилизовать молодых рабочих, вовлечённых в эту захватывающую деятельность, а также никакой стратегии для продолжения наращивания потенциала профсоюзов в коллективах, которые были мобилизованы, а затем брошены после перемещения протестов в другие города.

Это совершенно не удивительно. Сами по себе профсоюзные лидеры либо были загружены организационной текучкой, либо в некоторых случаях, из-за упрощения их собственной работы, спокойно довольствовались тем, что их члены винят во всём глобализацию и неолиберализм, тем самым снижая свои ожидания от профсоюза и его руководства. Что до рядовых членов, то они находились в основном слишком далеко друг от друга, не обладали связей с союзническими движениями, а также не имели исторической памяти, уверенности и ресурсов, чтобы успешно выдержать давление и произвести радикальную переориентацию.

Вдохновляющие примеры «правильных» профсоюзов, конечно, как отмечалось ранее, периодически достигали побед. Но, чтобы стать правилом, а не исключением, таким примерам, равно как и пролетариату, для достижения более глобальных целей, требуется другой тип организации: находящейся как внутри, так и снаружи профсоюзов, основанной на понятии рабочего класса, но и специально ориентированной на долгосрочные цели, а не ежедневный торг и представительство на рабочем месте, которая могла бы обратиться к более широкому контексту, с которым сталкиваются рабочие и профсоюзы. Традиционно всё это определяется как роль социалистической партии — организации, которая бы не сливала политику, чтобы достичь компромиссов, необходимых для победы на следующих выборах, не убеждала бы рабочих в существовании неких пределов возможного. Скорее, это была бы организация, особенно приверженная долгосрочному проекту самоорганизации рабочего класса, во всех его сложностях и измерениях, в социальную и политическую силу.

Поскольку такой массовой социалистической партии в Канаде пока ещё не существует, люди, желающие её построить, ставят перед собой пугающий вопрос: как лучше защитить рабочий класс и начать процесс профсоюзного обновления сегодня, и в то же время заложить основу для последующего развития этой незаменимой партии. Сейчас критически важным элементом стратегии является попытка привнесения классового восприятия в профсоюзы, и остаток лекции будет посвящён конкретным мерам, отвечающим на определённые вопросы.

Классовая и внутренняя демократия

Первый момент кажется очевидным, но зачастую это не так. Стремящееся к более глубокой демократии и социальному равенству движение должно быть всё более демократичным и эгалитарным внутри. Как выразился Лоис Вайнер: «Если профсоюзы не являются демократическими, то даже если они борются за социальную справедливость, они увековечивают иерархические отношения, которые лишают прав работников»[6].

Это не только дело принципа и примера для подражания, но и вопрос эффективности. Демократические навыки, которые мы стремимся развить, могут возникнуть только на основе демократического участия. Работающее исключительно «сверху» движение, а не такое, в котором лидеры были бы катализаторами более широкого и глубокого участия, по своей сути ограничено в поддержании мобилизации. Солидарность также зависит от активных обязательств организации в реализации основополагающего принципа равенства его членов как внутри, так и за пределами наших профсоюзов: от разделённого по признаку гендера и расы класса нельзя ожидать действий как единого целого.

Взносы или формирование класса?

Вина за скромные успехи профсоюзов в привлечении новых членов, независимо от степени стабильности принадлежащей им профессиональной отрасли, лежит, в первую очередь, на работодателях и государстве. Но также за это не в меньшей степени ответственны профсоюзы, делающие акцент на увеличении количества платящих взносы членов, а не на формирование организованного рабочего класса. Среди прочего, такая ориентированность приводит к контрпродуктивной конкуренции профсоюзов за уплачивающих взносы  членов вместо сотрудничества.  Только нацеленность на построение классовой организации позволит добиться приверженности ее участников [делу рабочего движения], мобилизовать энергию и ресурсы, необходимые для прогресса и прорыва в новые отрасли.

В некоторых профсоюзах всё-таки пришли к осознанию того, что на формирование текущих условий труда работника оказывает влияние не только конкретное рабочее место, но и общество в целом. Но осознание необходимости обучения рабочих, позволяющего им самим стать ключевыми организаторами в тех небольших социальных группах, к которым они принадлежат — церкви, школы, этнические группы, общинные центры, спортивные клубы и т.д., как подчеркивает Джейн  МакАлевей,[7] всё ещё происходит редко. Адекватная оценка значимости социума способна привести к образованию новых форм общественных объединений, способных к организации рабочих и представляющих их интересы. Это мог бы быть, к примеру, не отраслевой, а общегородской профсоюз, который бы позволил объединить и защищать интересы трудящихся в сфере быстрого питания или даже работников с нестабильной занятостью в пределах города. Пожалуй, общегородские ассамблеи являются наилучшим методом кооперации работников разных сфер (как состоящих, так и не состоящих в профсоюзах), позволяющим выступить в качестве единой солидарной городской политической силы. [8]

Учитывая всё то внимание, которое уделяется работникам с нестабильной занятостью, весьма примечательно, что при этом так мало внимания уделяется недавно уволенным членам профсоюза, большинство из которых быстро попадают в эту категорию. Оставаясь на связи с этими бывшими сотрудниками  посредством организации информационных собраний, обучающих и культурных мероприятий  в помещениях профсоюза, можно будет использовать эти контакты в будущем, когда эти рабочие устроятся на новое рабочее место и смогут мобилизоваться вокруг одной из профсоюзных кампаний в борьбе за рабочие места и социальные льготы. Пренебрежение в отношении этих бывших членов может обернуться не только упущенной потенциальной возможностью, но также и политическим риском, так как удрученные своим положением, они могут также и выразить негодование относительно профсоюза, поскольку он учитывает интересы только тех, кто платит членские взносы.

Профсоюзы и лидерство в государственном секторе

Пока профсоюзы предприятий государственного сектора были сосредоточены на ведении переговоров и решении трудовых конфликтов, государство ввело жесткие политические ограничения на результаты, выходящие за рамки  установленных бюджетных планов. Они свели на нет привилегии учителей по накопленному стажу, приватизировали сферу медицинских услуг и скоро отменили право на забастовку там, где она была эффективной. Ответная реакция на данные события, очевидно, должна выходить за пределы конкретных рабочих мест, отраслей и профсоюзов. Как обозначить, например, общие цели? Нужно ли проводить всеобщую забастовку или лучше круговую? С каких отраслей стоит начинать действовать, чтобы тон задавался не государством, а профсоюзами? И, в конце концов, подобное решительное наступление на интересы рабочих и систему социального обеспечения требует  участия не только профсоюзов работников бюджетной сферы, а также всего рабочего класса и его союзников.

Правительствам удалось изолировать работников бюджетной сферы посредством противопоставления двух статей государственных расходов: выплат бюджетникам и затрат на социальные нужды. И это разделение подкрепляется сопоставлением трудовых условий бюджетников и лишенных привилегий работников частного сектора, отсутствия возможности трудоустроиться у молодых специалистов и ослабления государственной поддержки для лиц, получающих социальные пособия. Безусловно, работники государственного сектора вполне справедливо  отстаивают свои зарплаты и требуют повысить налоговые ставки для богатых для должного финансирования социальной сферы. Также они могут делать акцент на том, что неудовлетворенность трудящихся по поводу постоянно растущей нагрузки и ухудшения условия труда напрямую связана со снижением уровня и качества социального обеспечения, а также предъявить резолюции своих конференций как подтверждение факта сильной поддержки и отстаивания их профсоюзами социальной сферы. Но это всё ещё недостаточно убедительно для скептически настроенной общественности, включая других рабочих.

Единственный способ затронуть общественность заключается в наглядной иллюстрации, — будь то посредством демонстрации деятельности на профсоюзных собраниях, взаимодействия с потребителями услуг социальной сферы, а также непосредственно на улицах — что именно работники бюджетной сферы, а никак не государство, являются сторонниками и защитниками социальной сферы, а также лидерами в борьбе за её высокое качество, соответствие должным требованиям и потребностям населения. Это повлекло бы за собой значительные изменения во всех существующих стратегиях, тактиках и в самой структуре рабочего класса. Под этим подразумевается перераспределение профсоюзных ресурсов,  наращивание потенциала как на местном и межотраслевом, так и на национальном уровне, основательное расширение уровня активности членов, переосмысление связи профсоюза с трудовым коллективом, решимость публично критиковать систему социального обеспечения и выдвигать предложения по ее улучшению, а также осуществление беспрецедентного шага — акцентирование внимания на уровне и качестве системы социального обеспечения как на одном из наиболее приоритетных вопросов. В более общем плане это приведет к такому уровню взаимного доверия и дальновидности мировоззренческой концепции, что мы смогли бы выскользнуть за пределы территории врагов — территории, на которой конкуренция и эгоистичные интересы банкиров господствуют над всем остальным.

Кроме того, потребуется изобретательный подход к использованию  существующих должностей рабочих таким образом, чтобы они могли послужить дополнительным рычагом давления в борьбе. Например, в 2009 году в Торонто во время “мусорного протеста”  городские парки были завалены отходами, что вызвало негодование у общественности. Разве было бы не лучше вывалить мусор у парковочных мест на Бэй-стрит, что стало бы намеком на связь между банками и политикой строгой экономии? Можно ли было ограничить места проведения акции исключительно богатыми кварталами, чтобы подчеркнуть ее классовую сущность, в частности, отказ наиболее имущей части населения оказать поддержку системе социального обеспечения за счет внедрения прогрессивной ставки налогообложения на их стремительно растущие доходы?

Разве не могли водители автобусов вместо забастовки продолжить работу, но отказаться от принятия платы за проезд? А когда было бы отдано распоряжение произвести сбор денег, то делать это пассивно, отказываясь принуждать пассажиров так, как будто это вопрос жизни и смерти? Разве не должны профсоюзы в первую очередь вскрывать и разоблачать пороки и недостатки существующей системы, а не обороняться от тех, кто их вообще отрицает? И не должны ли эти профсоюзы бюджетников превратиться в органы самоуправления каждого сегмента системы социального обеспечения, в который входили бы как сами рабочие, так и их клиенты, что позволило бы эффективнее её защищать?

Продолжение дальше.

Tags: Методология, Методология марксизма, Экономика
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments