Analitik (analitik_tomsk) wrote in m_introduction,
Analitik
analitik_tomsk
m_introduction

Categories:

Когнитивный капитализм

Не вдаваясь в детали, мы имеем три способа мыслить капитализм исторически.
Первый отсылает к марксовой теории и большей частью трактует капитал как нечто непреходящее.
Формы представления могут различаться, но суть не меняется вплоть до революции, которая странным образом не происходит.

Второй способ более историчен.
К примеру, нормативная теория рисует здесь убедительный портрет т.н. фордистской системы регулирования.
Эта версия капитализма имеет свои этапы, каждый со своими качественными отличиями.
Но возникают очевидные затруднения с нынешним моментом, который может быть описан только негативным образом через нехватку атрибутов прошлого этапа.
А именно речь идет о пост-фордизме.
В общем, когда изменения описываются через модификаторы, как пост- или не- или поздний, мыслится не специфичность исторического этапа, а просто говорится, что он похож или отличен от чего-то другого.
Третий подход пытается определить особенность социальной формации 21-го века.
Прекрасным примером  является работа
Yann Moulier BoutangКогнитивныйкапитализм (2011).
Как пишет Бутан, «когнитивный капитализм это парадигма или соответствующая исследовательская программа, которая устанавливает альтернативу пост-фордизму».
Он уже не принимает фордизм как некую норму и определенно не вязнет в болоте теорий непреходящего капитализма.
Его
внимание приковано к«новым векторам получения богатства».
Проект амбициозен, поскольку даже крупнейшие поклонники капитализма не всегда владеют ключом к его описанию.
Наверное прав был Френсис Фукуяма и новых идей уже нет, а есть только комедии и трагедии повторения.
Но Бутан хочет отступить на шаг от пост-ситуационистской мысли, идёт ли речь о Бодрийяре или прочих, для кого капитал становится абсолютом, и всякая политика исключается: «настолько ли абсолютен этот капитализм?»
Здесь скорее звучит призыв к новому анализу: «что-то вроде небольшой программы дефрагментации для интеллектуального жесткого диска марксизма».
Собираемся ли мы по-прежнему упрямо цепляться за перспективу стоимости рабочего времени, выгоды или нехватки ресурсов, чтобы измерить богатство, которое базируется на продолжительности жизни и избытке знания?»
Метод Бутана, как и подход Tiziana Terranova, обрёл форму под влиянием итальянской традиции и привержен сходной точке зрения на живой труд.
Подобным образом отправной точкой Бутана является
Grundrisse Маркса, особенно «Фрагмент о машинах», в частности – идея общественного разума (generalintellect).
Если бы машина времени перенесла Маркса в сегодняшнюю Калифорнию, то он мог бы обнаружить, что существенная часть работы здесь необъяснима через обращение к нехватке ресурсов и физическому труду.
Здесь имела место еще одна «великая трансформация»…
После меркантилистского и промышленного капитализма приходит когнитивный капитализм.
Промышленный капитализм в своей помпезности – школа регуляционизма называет его фордизм – характеризовался дешевой энергией, импортом иностранной рабочей силы, доступностью сырья, полной занятостью, устойчивым курсом валюты, низкой или даже отрицательной процентной ставкой, ценовой инфляцией и ростом заработной платы  при росте производительности труда.
Но вместо того, чтобы концентрироваться на  сломе этой системы, что характерно для регуляционистов, Бутан в большей степени интересуется на признаках того, что идёт на смену.
Бутан старается не использовать термин «неолиберал», который очень часто звучит в качестве лингвистического оператора  для придания смысла контрастам этой эпохи.
Ключевой особенностью нашего времени является возвышение финансов, но для Бутана ни финансовая идеология ни финансовые спекуляции не являются ключевым фактором.
Что нуждается в прояснении – это возвышение финансов.
Объяснение оказывается занятным.
С преобразованием интеллектуальной деятельности в рыночные активы работа дематериализуется и очертания компании становятся нечеткими.
Расчет финансовых результатов является способом оценки стоимости производства, когда продуктивность это уже не только труд и вещи.
Финансы одновременно прогнозируют и реализуют фьючерсы, через которые частные компании извлекают цену из сообщества знаний, где границы того, кто чем «владеет» никогда не являются отчетливыми.
Однако у когнитивного капитализма есть свои проблемы.
Именно сегодня мы являемся свидетелями краха безмерного извлечения ресурсов без оглядки на ограничения.
Это время «мести факторов внешнего порядка» и хищнического истребления «био-фонда», когда «город превращается в не-город».
Глобальный урбанистический кризис – то, что
Mike Davis называет Планетой трущоб (2006) – свидетельствует об истощении позитивных внешних факторов, от которых капитал находился в зависимости.
Другой подход к этой проблеме у
Paul Burkett, который, следуя Марксу, рассматривает ресурсы – природные и человеческие – которые капитал использует «бесплатно».
Эти затруднения когнитивный капитализм явно не в состоянии разрешить.
Что у него  получилось после структурирования, это решение задачи эффективности сети.
Создание стоимости сегодня базируется на общественных благах, на сложных процессах и таких вещах, которым сложно назначить цену.
Расчет финансовых результатов берет на себя эту сложность.
Бутан следует за Лаззарато говоря о «нематериальном труде» (термин который мне никогда не нравился)…
Я полагаю важным придерживаться материальности наук и технологий, выросших на информации.
Действительно, информация изменяет способ мыслить о том, что может являться «материей» для материализма.
Для Бутана и Лаззарато капитализм изменился таким образом, что «ключевым моментом теперь является не расходование человеческой рабочей силы, а использование силы изобретательности».
Сегодня потенциал будущих инноваций включается в определение цены будущих возможностей.
Полагается, что нематериальный труд станет развитием марксовой категории абстрактного труда, совокупности определенной рабочей силы, составляющей общественно необходимое рабочее время, или того рабочего времени, стоимость которого воплощается в меновой стоимости, когда товары успешно продаются.
Но возможно здесь необходимо более основательное переосмысление роли информации в производстве.
Бутанг полагает, что в наиболее передовых центрах – которые ситуационисты называли сверх-развитым миром – появляется новая форма капитализма.
«Мы называем это мутирующим капитализмом – который теперь должен взаимодействовать с новой структурой зависимых трудовых ресурсов (в основном «на зарплате») – «когнитивным капитализмом», поскольку он должен иметь дело с коллективной когнитивной рабочей силой, живым трудом, не просто мускульной силой, потребляемой машинами, приводимыми в действие энергией «ископаемого топлива»».
Подобно итальянским воркеристам (
workerists), упор делается на живой труд, с той особенностью, что для Бутана когнитивный капитализм в большей степени зависит от живого труда.
Когнитивный капитализм не ограничивается технологическим сектором.
Как я подчеркиваю вТелестезии (
Telesthesia, 2013), если взглянуть на  500 компаний из списка Fortune, поражает насколько все они теперь в том или ином виде зависят от когнитивного труда, будь это R+D (исследования и разработки), или логистика, или нематериальные активы, ведающие аурой брэндов и продуктовых линий.
Это не простая разговор об экзогенном развитии производительных сил.
И это не возвращение к тезису «информационного общества» Даниэла Белла и других, теории, которая в смущении отворачивалась от сложностей капитализма.
Здесь речь идет о власти и гегемонии, а не только лишь линейном техническом росте.
К примеру, интересно наблюдать, как Америка расходует на выборы огромные миллиарды долларов, поддерживая и защищая государство, основанное на индустрии ископаемого топлива, а эти новые виды передового капитала не видят в этом ничего архаического.
Бутан указывает на более сложный способ понимания «капитала» чем у итальянцев, для которых он всегда примерно то же самое, и всегда явно отражает борьбу сил труда за повышение заработной платы. 
Бутан также хочет отделить знания от информации, и избежать фетишизации последней.
Работа со знаниями есть способ, которым производится информация.
Это благотворно.
Однако, разве не совершенно подобным образом -  как омертвленный труд, застывший в основном капитале, овладевает живым трудом, так же мертвое знание, воплощенное в информационных системах, может извлекаться из живого труда работников знания.
Не в этом ли состоит сущность эры «больших данных» (
big data)?
Наверное, после эпохи «примитивного накопления», построенной на цикле «К-И-К», происходит сдвиг к более зрелой форме «И-К-И», где информационные системы приводят производство живого знания к присущей им форме, и нацеливают на извлечение большей информации, ставя её во главу (
I-prime).
Потому я скептичен в отношении одного из ключевых тезисов у Бутана: «… новизна, которой мы свидетели, состоит в центральном положении живого труда, который не расходуется и не сводится к омертвленному труду в технике».
Полагаю весьма полезным сосредоточиться на знании как разновидности труда, а не полагаться наперед на буржуазную классификацию, где возможен разговор об «интеллектуальном капитале» без учета того, где и как он производился.
Бутан также удерживает дистанцию от про-государственных схем школы регулирования (regulation school), стремящихся вернуться к чему-то наподобие индустриального мира с кейнсианским властным инструментарием, для которого вопрос финансов сводится к извлечению ренты.

Продолжение текста.
Tags: Методология, Методология марксизма
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments