sedoia (sedoia) wrote in m_introduction,
sedoia
sedoia
m_introduction

Category:

Король двух гетто. Беседа с Александром Тарасовым. Продолжение 5.



Революционное поведение трудящихся не определяется одним только обнищанием, резким ухудшением условий существования. Для революционной борьбы необходим революционный субъект, например, революционный класс, который должен стать «классом для себя», то есть осознать (пусть даже в общих чертах) свои классовые особенности и свои особые классовые интересы. Поскольку никакой класс не выступает в полном составе как политический боец, этот ставший «классом для себя» класс должен выделить, создать специальные политические отряды, которые и выступали бы выразителями его интересов на политической арене и непосредственно вели политическую борьбу. Но на постсоветском пространстве еще не завершился процесс классообразования.

И, как всегда бывает в истории, последними формируются (и тем более осознают себя) именно угнетенные классы. Кроме того, политический опыт — в том числе революционный — не может возникнуть «вдруг», сформироваться мгновенно. Это именноопыт, опыт накапливается, это — традиция. У нас на постсоветском пространстве такого опыта, такой традиции нет (революционная традиция вообще была полностью прервана сталинизмом). А есть совершенно противоположный, контрреволюционный опыт, контрреволюционная традиция. В частности, если говорить о контрреволюционной традиции массовых действий, массовых мобилизаций, у нас есть контрреволюционная традиция 1989—1991 годов, частично воспроизведенная гайдаровской реакционной толпой в октябре 1993 года. Эта же традиция была воспроизведена, разумеется, на украинских Майданах, на Болотной, во время антикоммунистических беспорядков в Кишиневе, в ходе «революции роз» в Грузии. Я участвовал в написании известного манифеста «Скепсиса» «Не наступать на грабли!» (http://scepsis.net/library/id_3108.html) — и по результатам вижу, в чем заключалась ошибка редакции «Скепсиса»: «скептики» обращались к мещанской толпе, ошибочно принимая ее за своих добросовестно заблуждавшихся союзников. А это (не считая зевак) была именно контрреволюционная мещанская толпа. Поэтому неудивительно, что она не только не услышала призывов «Скепсиса», но даже не поняла того, что было написано. В частности, я добился, чтобы в манифест были вписаны слова о необходимости создавать ячейки сопротивления по месту работы, учебы и жительства. Эти слова были полностью проигнорированы: обыватель вовсе не горел желанием бороться со своим непосредственным начальством (тем более, что политическая деятельность на производстве и в учебных заведениях прямо запрещена российскими законами, а для отказа от буржуазного закона у мелкого буржуа кишка тонка). «Не наступать на грабли!» писался в момент, когда «белоленточное» движение только зарождалось и его классовое лицо было неочевидно; очень скоро стало ясно, что «Скепсис» обращался, увы, к своим классовым врагам (я подробно разбирал эту тему в статье «…посильнее «Фауста» Гёте!»: http://saint-juste.narod.ru/bolotnoe.html).

Для изменения ситуации нужно, чтобы с политической арены в целом ушло советское поколение — насквозь конформистское и привыкшее не к революционной борьбе, а к государственному патернализму, и поколения «перестройки» и «постперестройки», тотально отравленные неолиберальной, антикоммунистической и шовинистической пропагандой еще в подростковые годы и в ранней юности (именно эти последние поколения и заявили о себе на Болотной, на обоих Майданах, в Кишиневе и т.п.). Я подробно разбирал этот вопрос в «Мировой революции-2».

Надо иметь в виду, что у нас еще и потому нет традиции революционной борьбы, что в позднесоветский период отсутствовала борьба классов. Поскольку классы в суперэтатистском обществе существовали номинально, как я уже говорил выше, поскольку всё трудящееся население при суперэтатизме было по сути одним классом — классом наемных работников на службе государства, — мы и не имеем примеров, чтобы какой-то один класс при суперэтатизме вел борьбу с целью отстранения от власти другого класса. Разумеется, соблазнительно провозгласить, например, польскую «Солидарность» или рабочих Новочеркасска в 1962 году примерами борьбы рабочего класса за свое освобождение от гнета «класса номенклатуры». Но если мы посмотрим на эти события внимательно, непредвзято и с позиций классового анализа, мы увидим, что даже в этих случаях (о таких примерах, как венгерские события 1956 года, я уж и не говорю) мы сталкиваемся со стихийным протестом рядовых потребителей против ухудшения потребления и с проявлением групповых интересов, с требованием частичного улучшения своего положения (в первую очередь потребления), а в крайнем случае — с требованием частичных реформ буржуазно-демократического образца, реформ в духе «общества потребления», которые в принципе могла осуществить и сама Система и которые точно не несли в себе ничего «революционного» и «пролетарского». Типичными примерами таких реформированных вариантов суперэтатизма могут быть названы «югославский социализм» и «Пражская весна» (в первом случае мы имеемвынужденно реформированный вариант суперэтатизма, во втором — добровольно).

Более того, те, кто пропагандировал и пропагандирует идею «номенклатуры как нового эксплуататорского класса» как раз напрямую выражают интересы нового класса эксплуататоров. Я не имею в виду, разумеется, Джиласа и Восленского — в те времена это были лишь политологические концепции, пусть и ошибочные. Но когда в «перестройку» идея номенклатуры как нового эксплуататорского класса приобрела массовый характер и стала очень популярной, она именно потому так активно внедрялась в сознание населения, что за этой пропагандой стояла часть номенклатуры, которая уже видела себя в постсоветском капитализме в качестве нового эксплуататорского класса — бюрократ-буржуазии. И эта часть номенклатуры была жизненно заинтересована в том, чтобы отвлечь внимание населения от начинавшейся приватизации (то есть расхищения государственной собственности) и натравить это население на несуществующий «эксплуататорский класс», выпячивая вопрос о «привилегиях». Напоминаю, что именно на «борьбе с привилегиями» построил свою пропагандистскую кампанию Ельцин, которого теперь практически вся Россия дружно проклинает (ан поздно: все, что от него требовалось — я говорю о разворовывании огромного национального достояния и насаждении неолиберализма и клерикализма, — уже сделано, а после драки кулаками не машут). И не случайно «разоблачителями» номенклатуры как «эксплуататорского класса» стали или сами представители этой номенклатуры (начиная с Ельцина), или обслуга номенклатуры — все эти профессора «марксизма-ленинизма» и прочие продажные интеллектуалы.

Говоря иначе, мещанское население СССР было наказано за свое мещанство: оно хотело стать мелкой буржуазией — оно в значительной степени (кто не погиб и не был совсем разорен) ею стало. Но оказалось, что это куда менее приятно, чем думали советские мещане. Поскольку сознательными (или даже полусознательными) революционными бойцами мещане быть не способны, им остается теперь только проклинать «вождей», вздыхать о прошлом или об упущенных возможностях (вариант: об «украденной антитоталитарной революции») и тосковать — воспользуюсь точным образом Александра Непомнящего — о «теплых гнездышках», о «картонных солнышках», о «крыжовнике-смородине преданной Родины».

При этом «оранжевые революции», которые вы назвали «неприличными», — это как раз вполне адекватное поведение обывателя, мелкого буржуа. Это — типичные бунты потребителей, это коллективные действия мелкой буржуазии, которая обижена на судьбу — потому что реальность разошлась с ее, мелкой буржуазии (мещан), планами и надеждами. Обыватели надеялись, что в постсоветских обществах они, превратившись из виртуальных мелких буржуа в реальных, станут привилегированным классом. А оказалось, что привилегированным — и правящим — классом в этих обществах сталабюрократ-буржуазия (что такое бюрократ-буржуазия, я разъясняю в статье «Суперэтатизм и социализм» и в книге «Провокация. — Постскриптум из 1994-го»), а ниже ступенью расположился другой привилегированный (и эксплуататорский, но зависимый от бюрократ-буржуазии — во всяком случае, в России и в Азербайджане) класс — крупная буржуазия. А мелкая буржуазия оказалась гораздо ниже, и привилегии ее настолько малы (особенно если сравнивать с двумя «верхними» классами), а положение настолько неустойчиво (как и предупреждал марксизм), что долго существовать в такой ситуации ей, мелкой буржуазии, психологически кажется просто невыносимым (не забудем, что стабильность — это одна из важнейших ценностей для любого буржуа). Собственно, все эти «оранжевые революции» на постсоветском пространстве — это попытки мелкой буржуазии выбить (или выторговать) для себя более привилегированное, чем есть, положение. Разумеется, успех здесь может быть только временный и случайный — тем более, что все эти «оранжевые революции» вовсе не направлены на уничтожение бюрократ-буржуазии и крупной буржуазии как классов и не направлены даже на то, чтобы отстранить их от власти, поскольку это при капитализме в принципе невозможно. Сказанное касается, конечно, и «белоленточного» движения в России. То есть, повторяю: мелкобуржуазное население в постсоветских странах ведет себя именно так, как и должна себя вести мелкая буржуазия. Поражает лишь, что такое большое число людей в наших странах, людей, именующих себя «левыми», не понимает таких простых вещей и с радостью выступает в роли «пушечного мяса» в этих буржуазных — то есть антикоммунистических — «революциях». Впрочем, на поверку выясняется, что эти «левые» — либо шуты-маргиналы (часто даже дураки или сумасшедшие), либо насквозь буржуазные проходимцы, стремящиеся создать себе репутацию «левых, преследуемых антидемократическим режимом», чтобы потом с этой репутацией «слинять на Запад» и благополучно устроиться там в постмодернистской академическо-артистической тусовке (см. об этом статьи Александра Подмогильного «Наши “левые” в деградирующем Ростове»: http://saint-juste.narod.ru/Left_Rostov.htm; Агнессы Домбровской «О чем мечтают академические “левые”?»:http://saint-juste.narod.ru/dream.html и Романа Водченко «Оптимисты в болоте»: http://saint-juste.narod.ru/Optimisty.html).

Для успешной революционной борьбы нужна, помимо прочего, работоспособная, современная революционная теория. Без такой теории любое стихийное возмущение угнетенных не может вылиться ни во что, кроме неуправляемых бунтов и погромов, заведомо обреченных на поражение (как это было в Губе и в Исмаиллах), или, в лучшем случае, в замену одного грабительского клана у власти другим (как это произошло в результате двух подряд «тюльпановых революций» в Киргизии). А такой теории у нас пока нет. Мы находимся в самом начале ее создания. Я подробно говорил об этом в статьях «Суперэтатизм и социализм» и «Мало читать Маркса. Его надо еще ПОНИМАТЬ» (http://saint-juste.narod.ru/shapinov.htm) и в интервью «Сакральная функция революционного субъекта» (http://saint-juste.narod.ru/sakraln.htm) и «Левые в России находятся на докружковой стадии» (журнал «Левая политика», 2007, № 2; http://saint-juste.narod.ru/left07.htm).

Почему потребительство оказалось столь соблазнительным для такой массы людей? Потому что это — внешние подпорки, костыли для умственно, эстетически, этически неразвитых особей, которые в современном мире — мире, очень далеко ушедшем вперед в культурно-технологическом отношении от рубежа буржуазных революций — если и не понимают, то подсознательно ощущают (пусть это и вытесненное ощущение) свою ущербность, неполноту, несостоятельность. То есть потребление и накопление замещают в их случае внутреннее содержание, человеческую сущность (самость). Обыватель — не личность(он не развился по тем или иным причинам до уровня личности), он не живет и не творит. Потребление (в том числе развлечения) и накопление заменили ему жизнь и творчество. Он думает, что он владеет вещами, а на самом деле вещи владеют им.

Буржуазная культура потому оказалась отброшенной на уровень масскульта, что статусные «интеллигенты» (то есть интеллектуалы), которые и должны были создавать продукты культуры, сами оказались всего лишь банальными неразвитыми обывателями, то есть мелкими торговцами, занятыми продажей и перепродажей самих себя. Я подробно писал об этом в «манифесте» «Долой продажную буржуазно-мещанскую культуру посредственностей, да здравствует революционная культура тружеников и творцов!» и в статье «Десятилетие позора» (в журнале «Свободная мысль-XXI», 1999, № 7; http://saint-juste.narod.ru/10let.htm, эта статья также переведена на азербайджанский: http://solfront.org/archives/6244). За этим, конечно, стоит сознательная культурная политика империализма: настоящее искусство (даже буржуазное, каким было искусство Бальзака или Стендаля) для правящих классов современного капитализма опасно. Но в то же время современные средства массовой коммуникации и технические средства тиражирования продуктов искусства позволили сформировать вкусы и взгляды «потребителя» этих продуктов. Поскольку этот процесс длится давно, соответствующая масскульту аудитория давно сформирована и требует именно такого «искусства» — потребительского, несерьезного, развлекательного, потакающего ее примитивным прихотям и интересам, ее самодовольству и убеждающего ее в том, что именно ее вкусы и ее образ жизни и есть «идеал». В «Десятилетии позора» я назвал эту мещанскую аудиторию и обслуживающую ее арт-тусовку «нерушимым блоком филистера и богемы» и «единым неразделимым кислотно-галерейно-подиумно-TV-шоу-секс-туристским-садо-мазохистским клубом».

Как я уже говорил, в СССР сформировалось общество победившего обывателя, обыватель — неважно, беднее или богаче — составлял основную массу населения, но испытывал неудобство из-за «давления» высокой культуры и остатков марксистской идеологии, которые он так и не смог в советский период ликвидировать. Поэтому вполне естественно, что его идеалом был Запад, а на Западе его интересовала исключительно жизнь «среднего класса», он ассоциировал себя с этим «средним классом» и хотел быть мелким (средним) собственником, каким, по его мнению, было большинство этого «среднего класса». По этой же причине он верил в то, что на Западе существует «мещанский рай» — «Цивилизация Среднего Класса», в чем его активно убеждали платные западные интеллектуалы-пропагандисты. Они смогли убедить в этом большинство в своих странах (и только недавний глобальный экономический кризис заставил значительную часть западного населения понять, что это — ложь, что «Цивилизация Среднего Класса» — это лишь временный эпизод в истории Запада, связанный с массовым экономическим подкупом жителей «первого мира» в условиях противостояния с Восточным блоком, что делалось на доходы от эксплуатации «третьего мира»). О «Цивилизации Среднего Класса» я подробно писал в «манифесте» «Долой продажную буржуазно-мещанскую культуру посредственностей, да здравствует революционная культура тружеников и творцов!». Если западный обыватель своим пропагандистам поверил, то нашему было поверить еще легче: он, во-первых, не жил при капитализме, на Западе (а туристам везде хорошо!), а во-вторых, если в СССР такой «мещанский рай» (пусть с некоторыми изъянами) был построен, почему бы не поверить, что этот «рай» (но уже без изъянов) может быть построен при капитализме. Я эти мечты о «мещанском рае» высмеял в пародии на пародию на фэнтези «Брайдер и Чад-о-Вич». Многие верят в «Цивилизацию Среднего Класса» до сих пор и считают, что проблемы постсоветских стран вызваны именно тем, что это — «неправильные страны», в которых построен «неправильный капитализм». Тем более что западные платные интеллектуалы-пропагандисты продолжают активно навязывать всем миф о полной победе «среднего класса» — и уже распространяют ее на весь мир. Например, о том, что весь мир состоит из одной мелкой буржуазии, и других классов больше нет, нагло врал якобы левый Джорджо Агамбен (см. об этом подробнее в моей статье «Декларации без доказательств» в альманахе «Мулета»: «Мулета. Вехи вех. Сборник статей о русской интеллигенции». Paris—М., 1999;http://saint-juste.narod.ru/agamben.htm).

В «манифесте» «Долой продажную буржуазно-мещанскую культуру посредственностей, да здравствует революционная культура тружеников и творцов!» в начале 90-х я писал, что наш постсоветский обыватель даст сто очков вперед западному в области хамства, зависти, низости и подлости. И если он в советский период казался лучше западного, то только потому, что «мещанский рай» по причинам, о которых я говорил выше, был не достроен и, следовательно, нашего обывателя искусственно цивилизовывало давление извне. Как только это давление окончательно исчезло, мы все смогли убедиться, что всё так и есть. Не случайно постсоветский обыватель, мелкий и средний буржуа заслужил такую позорную репутацию (своим поведением в публичных местах) на Западе. Мы потому и наблюдаем такую чудовищную деградацию на постсоветском пространстве, что для обывателя главное — заграбастать побольше и тут же начать потреблять, отгородившись забором, а снаружи — хоть трава не расти. Это прекрасно предсказали еще братья Стругацкие, когда описывали поведение «модели, полностью удовлетворенной».

Но это — не самое худшее, что нас может ждать. Обыватель, мелкий буржуа — это массовая база фашизма. Как я уже писал в статье «Капитализм ведет к фашизму — долой капитализм!» (http://saint-juste.narod.ru/meinhof701.htm, этот текст также переведен на азербайджанский:http://www.screen.ru/Tarasov/Meinhof-azerb.htm), перефразируя Ленина, фашист — это озверевший от ужасов капитализма обыватель. Поскольку для стран «третьего мира» (даже сидящих на «нефтяной игле») ужасы капитализма неустранимы, постсоветский обыватель медленно, но верно дрейфует в сторону фашизма (в том числе государственного фашизма, так как обыватель тоскует не просто по «твердой руке», но по государственной «твердой руке», которая может обеспечить ему безопасность, а буржуа всегда готов обменять свободу на безопасность). Так что ничего случайного или удивительного в успехах ультраправых в Прибалтике, Польше, Венгрии, Румынии, бывшей ГДР, Хорватии, Украине или Молдавии нет. То есть, возвращаясь к концу вашего вопроса, сегодня, в отличие от большевиков, с учетом опыта прошедших лет, мы можем смело утверждать, что революционер и обыватель, революционная мораль и мещанская мораль несовместимы и сосуществовать не могут, это антагонисты, и одна из сторон обязана будет уничтожить другую.

Продолжение дальше

Tags: Методология
Subscribe

  • Путин, Зюганов, Чапаев

    Неспроста Президент подарил Оппозиции Его Величества именно героя гражданской войны. Они оба красные, оба мелкие. Сталин, Ленин, Троцкий, Николай…

  • Охота в зоопарке

    Очередная победа Великого и Ужасного Путина! Европа признала Донецкую и Луганскую власть! Убийство 40 детей в центре Европы превысило терпение…

  • Новая Украина и Старая Россия

    История русско- украинских отношений переживает новое рождение. Громадный исторический цикл отношений старшего и младшего братьев подошел к концу.…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 1 comment