Analitik (analitik_tomsk) wrote in m_introduction,
Analitik
analitik_tomsk
m_introduction

Categories:

Делёз и акселерационисты

Различение воли к власти и нигилизма: от Ницше к «творческому» посткапитализму

Делёз и акселерационисты

Именно разработка имманентного набора критериев одновременно с имманентным политическим проектом, провозглашаемая акселерационизмом своей отправной точкой, позволяет нам увидеть связующую нить между обращением Делёза к Ницше, политическим проектом Делёза и Гваттари в «Анти-Эдипе» и современными левыми акселерационистами.

Во имя антифашизма Делёз и Гваттари ожидают от нас принятия капитализма как нигилистической машины, у которой нет «цели», ибо «цель» = фашизм, забывая при этом, что неолиберализм возник в Германии как форма управления, которая, обменяв политическое на экономическое, должна была сделать нас невосприимчивыми к фашизму.
Бенджамин Нойз. Грамматика неолиберализма

Не выходить из процесса, а идти дальше, «ускорять процесс», как говорил Ницше, — на самом деле, таких примеров мы практически не видели.
Делёз и Гваттари. «Анти-Эдип»

Недавняя публикация сборника текстов акселерационистов [1] вызвала возрождение интереса к работам Делёза и Гваттари в их связи с тем прочтением Маркса, в котором подчеркивается как неудовлетворенность Маркса эксплуататорской и насильственной по своей сути природой капитала, так и его неизменная убежденность в том, что социально благоприятные условия, порождаемые капитализмом, служат продуктивной почвой для будущего исчезновения капитала. Этой линии размышлений последнего времени часто сопутствует популярная цитата из «Анти-Эдипа»: «Не выходить из процесса, а идти дальше, “ускорять процесс”, как говорил Ницше, — на самом деле, таких примеров мы практически не видели» [2]. В этом очерке я намерен сосредоточиться главным образом на критических замечаниях, высказанных в отношении потенциала мысли Делёза и Гваттари для любого серьезного левого акселерационизма, а также подчеркнуть особое влияние, оказанное Ницше на Делёза и Гваттари через посредство книги Делёза «Ницше и философия». Для того чтобы приступить к обсуждению этих вопросов, нам важно оценить по достоинству критические замечания в адрес акселерационизма, выдвинутые такими учеными, как, например, Бенджамин Нойз, который, по моему мнению, предложил убедительные аргументы против акселерационизма, включая его левый вариант. После рассмотрения аргументов Нойза я намерен выделить основные моменты в обращении Делёза с понятием воли к власти Ницше, что позволит нам пересмотреть вопрос о границах и ценности акселерационизма, как его ставит Нойз. И в заключение я хочу привлечь наше внимание к тому, что отсутствует в любом критическом анализе акселерационизма, если мы обходим стороной вопрос о том, как соотносятся интерпретации Ницше и Маркса в работе Делёза и Гваттари. Внимательное изучение на первый взгляд случайного появления имени Ницше в популярном акселерационистском тексте может дать нам более нюансированное понимание акселерационизма.

Акселерационизм и его критики

«Акселерационизм» можно кратко определить как идею о том, что любой серьезный левый политический проект должен брать в качестве своего начального условия капитализм в его нынешней организации и ставить своей задачей, пользуясь словами Алекса Уильямса (Alеx Williams) и Ника Шрнишека (Nick Srnicek), высвобождение «скрытых производительных сил» внутри самого капитализма. Это простое определение содержит ряд исходных посылок, таких как идея реального подчинения труда капиталу и, как следствие, утверждение о том, что нет ничего вне капитала. Иными словами, политическое видение акселерационизма предполагает поиск инструментов уничтожения капитала в наличной ситуации самого капитала. Исходя из такого определения акселерационизма, можно утверждать, что наиболее существенная критика как правого, так и левого акселерационизма была предложена Бенджамином Нойзом.

В своем эссе «Грамматика неолиберализма» Нойз утверждает, что политическая борьба, как ее видят акселерационисты, будет без их ведома воспроизводить сами условия капитализма вместо того, чтобы их преодолевать. Таким образом, фундаментальный изъян в концепции акселерационизма — это отсутствие анализа условий формирования и функционирования неолиберализма. Нойз обращается к предложенному Фуко объяснению становления неолиберализма, чтобы подчеркнуть, что неолиберализм в своем функционировании не нацелен на товар как таковой. Скорее, и здесь я согласен с Нойзом, власть неолиберализма реализуется на структурном уровне законов и ограничений, которые являются условиями функционирования любого рынка. Как пишет Нойз, «мне кажется, акселерационизм вслед за критическими и теоретическими ресурсами, на которые он опирается, исходит из фундаментально ошибочного понимания неолиберализма как конкретной формы капиталистического правления, а самого капитализма — как социальной формы, вследствие чего воспроизводит их (или свой собственный идеализированный образ)» [3]. Здесь было бы уместно противопоставить критику Нойза аргументам Жижека, выдвинутым им против Делёза и Гваттари в работе «Органы без тел». В отличие от Жижека, приравнивающего понятие становления у Делёза и Гваттари к понятию товара [4], Нойз критикует этих мыслителей на более фундаментальном уровне. Для Нойза существо дела заключается в том, что проект Делёза и Гваттари требует от нас «принятия капитализма как нигилистической машины, у которой нет “цели”, ибо “цель” = фашизм, забывая, что неолиберализм возник в Германии как форма управления, которая, обменяв политическое на экономическое, должна была сделать нас невосприимчивыми к фашизму» [5]. Это довольно спорное утверждение строится на предположении, что Делёз и Гваттари фактически приравнивают политику эмансипации к политике без цели и понимают утверждение и становление как безотносительное благо. А тогда возникает вопрос, действительно ли объединяющим моментом для Ницше и Делёза и Гваттари, с одной стороны, и акселерационистов всех мастей — с другой, служит отождествление идеи блага с понятиями становления и имманентности?

Власть versus нигилизм

Несомненно, обеспокоенность Нойза следует принимать в расчет, ведь речь идет о перспективе воспроизведения гораздо более серьезных форм насилия под маской освобождения. Однако что касается становления, то Ницше и вслед за ним Делёз как раз таки берут на себя задачу различения его видов. Поэтому сказать, что Ницше и Делёзу не удается провести различие между видами становления, — примерно все равно что утверждать, что под понятием воли к власти подразумевалась воля, которая желает власти. Всякий раз, когда в работах Ницше и Делёза возникает концепт или типаж, выражающий желание власти, его неизменно сопровождает негативная оценка. Как «говорит Заратустра: “Желание господствовать: кто теперь назовет это желанием?”» [6]. Таким образом, признавая выражения силы и господства выражениями воли к власти, Ницше также признает, что не все выражения силы обладают одинаковым достоинством. Это позволяет нам понять, среди прочего, восхищение Ницше перед утверждением христианства и его презрение к «восстанию рабов в морали»: Ницше восхищает успех христианства и широкое распространение христианских ценностей, а презрение в нем вызывает событие, которое он связывает с именем Лютера, — Событие ухода-в-себя человека.

Вот почему Делёз и осуществляет свою интерпретацию воли к власти в соответствии со следующим тройственным различением: 1) существует воля к власти, понятая как процесс жизненно важных исторических изменений (Чистое Становление); 2) существует воля к власти, понятая как выражение субъекта (коллективного/индивидуального), устремленного к самопреодолению и, следовательно, к будущему (Радость); 3) и существует воля к власти, понятая как выражение субъекта (коллективного/индивидуального), который не только желает власти и господства над другими, но который также и переопределяет сами понятия «роста» и «изменения» как чего-то, что не уничтожает, а как раз сохраняет культуру декаданса (Нигилизм). В первом случае, воля к власти функционирует как метафизический принцип; во втором — воля к власти является утверждением; а в третьем — воля к власти становится волей к небытию, или нигилизмом.

Рассматривая волю к власти как метафизический принцип, Делёз пишет: «Воля к власти в действительности никогда не бывает отделена от тех или иных обусловливаемых ею сил, их количества, качеств, от их направлений; никогда не возвышается над осуществляемыми ею обусловленностями сил, будучи всегда пластичной и преобразующейся» (Deleuze G. Nietzsche and Philosophy, 50. (Здесь и далее цит. по русскому изданию: Делёз Ж. Ницше и философия. М.: Ад Маргинем, 2003. — Прим. пер.)) [7]. Для нас здесь важна идея того, что метафизическая реализация воли к власти не только несет смысл перемены, но также и включает идею «продуктивности» — продуктивности, которая есть постоянное разрушение и созидание ценностей. Таким образом, воля к власти является строго имманентным принципом изменений, так как она генерируется из общественных и исторических сил общества.

Главная интуиция, которую Делёз извлекает из метафизического понимания воли к власти, заключена в формуле «воление = творение» (NP, 84). То есть до любого возможного определения того, какая организация общества выражается через процесс производства, базовым принципом любого понимания общества является то, какие формы жизни и формы самого общества творит воля к власти и каким образом. Момент отрицания, момент ресентимента, получающий выражение в воле к небытию, есть качество отрицания «того, кто волит в этой воле». Иными словами, воля к небытию тоже носит продуктивный и творческий характер. Однако в воле к небытию, этом воплощении ресентимента, порицается то, что этот вид воли находит свой источник как ненависти, так и благочестия в статической тотальности — то есть ее творческий акт является повторением тождественного, а не созданием различного. Для любого выражения воли к небытию характерно создание ценностей, которые выводятся из конкретных обстоятельств, но возводятся в универсальные принципы. Таким образом, мы можем сказать, что концепция воли к небытию ставит диагноз слабой попытке понять мир и человеческие отношения в соответствии с «метафорами, о метафоричности которых мы забыли» и «ошибочно приняли их за истину».

Кроме того, воля к небытию служит в качестве антипода в «игре сил» у Ницше. Если воля к власти экспрессивна и продуктивна, то воля к небытию обозначает то, что Делёз назовет предательством воли к власти как таковой. Невозможно спутать волю к небытию с волей к власти, даже несмотря на то что воля к небытию — это свойство воли к власти, выражающее и обозначающее нигилизм социального тела (NP, 64). Таким образом, когда Ницше выступает против нигилизма, его презрение и попытки обойтись без воли к небытию держатся на идее воли к власти как процесса творения, порождающего качества отношений силы, где нигилизм — одно из качеств воли к власти.

Для Делёза воля к небытию как нигилизм выражает фундаментальные общественные отношения, характеризующие организацию общества: «Вменение вины, распределение ответственности, непрерывное обвинение, ресентимент» (NP, 21). Более того, Ницше полагает, что нигилизм не является просто психологическим феноменом, и это роднит его с Марксом. Нигилизм, в его самом глубоком смысле, отсылает к «фундаментальным категориям… нашего мышления о существовании в целом и его интерпретации» (NP, 21). Именно потому что нигилизм выражает фундаментальное свойство общественных отношений, а не просто личное мировоззрение, Делёз и Гваттари задействуют ницшевский принцип воли к власти в своей критике капитала.

Таким образом, понятие воли к власти — абстракция, дающая нам ключ к более ясному пониманию того, почему Делёз и Гваттари видят в капитализме нигилизм. Хотя воля к небытию заблуждается в своем понимании исторического места человека (к примеру, наука и христианство), но именно это заблуждение позволяет актуализироваться общественным манифестациям нигилизма.

Продолжение

Tags: Методология, Методология марксизма
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments