analitik_2009 (analitik_2009) wrote in m_introduction,
analitik_2009
analitik_2009
m_introduction

Categories:

Гото Предестинация/ Постановления УБВК




ТТ

1


В самом кратком виде, отношение коинсидентальной философии к технотеологическому проекту может быть сформулировано следующим образом.

1. Центральным моментом “теологии кода” мне представляется понимание  информатики как “аллагматики”: в рамках подобного понимания изобретение компьютера становится моментом “легитимации научного знания о реальности “как””. Иными словами,  код здесь рассматривается как наиболее общая  формализованная стратегия трансформации, то есть перехода от одной ситуации к другой. Именно формулировка такой стратегии и основанного на ней метода размыкания замкнутых ситуаций, обнаружения точек уплотнения, зумма итд является одной из главных целей коинсидентологии.

2.Проблема, однако, заключается в том, что в рамках технотеологии (следующей здесь Симондону) “аллагматика” оказывается отождествленной с “общей теорией операций”, причем операция как “делание” или “праксис” противопоставляется “созерцанию” и “структуре”.  Технотеология, по сути дела, повторяет основное движение марксистской стадии развития материалистической диалектики: стремление избежать коллапса “знания о противоречии в природе вещей”, или “знания о трансформации”,  в слишком человеческую способность мыслить и созерцать приводит к своего рода шараханию в противоположную сторону и отождествлению этого знания с “практикой”, которая рассматривается как носитель подлинно внешнего (технотеология и Симонод отличаются от например Альтюссера лишь в вопросе о том, какие именно практики должны рассматриваться как носитель подобного рода “внешнего” – однако не общей изначальной территоирализацией этого  “внешнего” в области “практического”). Однако в конечном итоге практика является не в меньшей степени человеческой способностью, чем мышление; и отождествление с ней “внешнего” приводит к коллапсу подлинного знания о траснформации не в меньшей степени, нежели его отождествление с мышлением.

3. Другим важным аспектом технотеологической редукции аллагматики является ее отождествеление со “знанием о “невидимых вещах” и концпеция кода как основанного на “чистом различии между бытием и ничто”. Здесь технотеология  продолжает двигаться в рамках той ситуации, которая определяет европейскую мысль на протяжении последних двух столетий – ситуации, в основе которой лежит “первозамыкание”, приравнивающее вопрос об удерживании вместе разделееного к вопросу об удерживании вместе данного и неданного – точнее же, вопросу о том, как именно образом “неданное” может быть явлено и раскрыто именно в качестве такового, не утрачивая своей “неданности”. Эта логика перверсии приводит к тому, что вопрос о трансформации ставится лишь в косвенной форме:  знание о “как” превращается в знание о “между” – или, иными словами, переход от одной структуры к другой продолжает рассматриваться с точки зрения структуры (поскольку только с этой точки зрения “переход” является состоянием промежуточности, пустоты, в которой осуществляется вечное явление нового как такового).

4. Таким образом, знание о трансформации в рамках технотеологического проекта подвергается двоякому отождествлению (причем само это отождествление рассматирвается как само собой разумеющееся и вообще не как отождествление, а как “одно и то же”): отождествление трансформации и операции, отождествление кода и “чистого различия между 1 и 0″. Собственно, речь идет о двух различных аспектах одной и той же исходной позиции: траснформация продолжает здесь рассматриваться с точки зрения “слишком человеческой”, как “трансформация для способностей”. Не подлежит сомнению, что такой подход действительно является сутью теологического как такового (а еще более конктретно – христианского модуса функционирования теологической машины по производству имманентного невозможного, отождествляющей благодать, как размыкающую трансформацию с областью практики); и точно так же представляется верным, что именно такого рода подход является определяющим для информатики в ее современном состоянии (именно в этой экспликации наличия “Бога в сердце кода”, как мне представляется, состоит главная заслуга технотеологического проекта).  Вопрос, однако, заключается в том, какова в данной ситуации функция философии.

5.Именно здесь и пролегает главное различие между технотеологическим и коинсидентологическим подходом: материалистическая диалектика совпадений утверждает, что человек, несмотря на свою патологическую обусловленность ситуацией и способностями, обладает также и непосредственным доступом к знанию об абсолютном – или о том, как одна ситуцаия может быть трансфомирована в другую. Информатика, также, как и теология, в этом отншении являются прерванной револцюией (причем, возможно, информатика является наиболее радикальным пределом, которого эта революция может достигнуть в своей прерванности – а технотеология, соответственно, наиболее радикальным теоретическим осмыслением, возможным в условиях все-еще-блокированности): они ставят вопрос о трансформации на повестку дня – однако лишь для того, чтобы тут же его скрыть и сделать возможным его решение лишь в опосредованной и непрямой форме.  Задачей философии (материалистической диалектики) в данной ситуации мне представляется не констатация наличного положения вещей – и не слепое следование стихиной о кибернетических масс. Философ не должен “становиться программистом”: он должен указать в наличествующем положении вещей на элементы прорыва и элементы блокирования, и отделить одни от других (именно это разделение само по себе программирование – также как и какой угодно другой стихийный носитель революционности – не способен осуществить собственными силами).

6. Подобного рода разделяющий анализ, несомненно, невозможен без изучения существующего положения вещей – и прежде всего отделения “того, что программисты делают” от “того, что они говорят и думают о том, что они делают” . Здесь, несомненно, технотеология также делает шаг вперед – однако, будучи стеснен рамками “третьего завета” медиума этот шаг все еще остается недостаточным. Прежде всего, поэтому, необходима постановка вопроса о “следующей машине” – о компьютере или механизме перехода четвертого завета, и о вне-теологическом коде, делающим возможной функционирование подобной синестетичской машины размыкания – достаточно абстрактном для того, чтобы быть формализуемым, однако прим также и достаточно кокнретном для того, чтобы не упускать из виду того факта, что удерживание вместе разделенного может производиться различными способами. В некотором роде речь идет о предпрятии, аналогичном лейбницевкому: и не исключено, что основания для него следует искать не столько в области информатики (которая скорее способна лишь сформулировать запрос подобного рода), сколько в области теологического – в тех ее спекулятивных моментах, где она в наибольшей степени приближается как к фомрулировке собственной сущности, так и к прояснению условий, необходимых для ее самоопреодоления – то есть, иными словами, приближается к тому, чтобы превратиться  науку о революции, главным вопросом которой является вопрос о том, почему револцюия оказывается прерванной посередине – и о том, как подобного прерывания избежать. Бог действительно находится в сердце кода – однако подлинно материалистическое программирование будет бессердечным: и именно создание программы для подобного рода  информатики “коммунизма с нечеловеческим телом” и является задачей коинсидентального метода.

Screen_Shot_2014-06-02_at_10.22.12_AM



Tags: Методология, О-о О, Спекулятивный реализм
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments