Analitik (analitik_tomsk) wrote in m_introduction,
Analitik
analitik_tomsk
m_introduction

Categories:

Пусть о парне останется хотя бы медийная память.



Николай Грякалов, философ:

Грязь — тотальный феномен, который проходит по экономическим, фантазийным и религиозным ландшафтам.  

Маргарет Мид говорила: «Хотите узнать культуру — спросите, что она считает успешной биографией». Воин и аскет — это одна культура, бизнесмен и бюрократ — это уже другая, если шоумен — тут мы, похоже, в точке современности. Как в последнем фильме младшего Кроненберга «Антивирусный»: «Даже скверну своих звезд мы хотим потребить».

Так и с грязью: «Скажи, что ты считаешь грязью, и я скажу, кто ты».  Иоанн Златоуст говорит: «Что же ты лицо моешь, а помыслы твои грязны». Главный герой рекламы геля Axe Effect моется в душе, нам демонстрируются его грезы — там, разумеется, обнаженная женщина: «Грязными останутся только твои мысли». В отличие от Иоанна Златоуста, мы моем свое тело, чтобы пачкать душу.

Человек — это существо, у которого есть одежда, оружие, наркотик, грязь или, соответственно, чистота. Неважно, что в той или иной культуре будет стыдным, главное, чтобы хотя бы что-нибудь было. Нас может удивить перечень скверного в книге Левит. Ну почему скверен тушканчик, например?

Понятие чистоты не имеет непосредственной связи с физической гигиеной. В этом смысле не умывание —прототип омовения, а наоборот. Допустим, кафр моется только тогда, когда ритуально нечист, когда грязна его душа, в остальных случаях он вообще не моется.

Чистота, как и скверна — это сакральное как таковое. В этом смысле современный универсум пеномоющих средств, конечно же, ритуален. И как любой ритуал, пытается скрыть свою ритуальность, то есть представить себя в качестве порядка вещей.

Фирменная белизна из рекламы пеномоющих средств вряд ли способна идентифицировать собственный исток, а ведь он достаточно жесткий. Белый цвет — это цвет потусторонних существ, потерявших телесность. Отсюда кольцо Гига, шапка Яги или белые волки, которые снятся Панкееву, предвещая ему судьбу оборотня. И в этом смысле, когда мы пытаемся себя мыть, чистить, мы пытаемся обмануть духов, выдавая себя за мертвеца. Наконец, сам белый человек в карго-культах Меланезии — это мертвец. Кто такие американцы? Американцы — это мертвецы, которые возвращаются, нагруженные дарами.

Повитуха заворачивает ребенка в грязную тряпку, в ту, которая несет на себе метки человека. И понятно, кого заворачивают в чистое — мертвеца («и краше в гроб кладут»). Отсюда мыло как устойчивый элемент погребальной обрядности. Поэтому, допустим, даже и по сию пору у староверов вымытая с мылом посуда будет считаться опоганенной. Где-то посуду трут песком, где-то ее вылизывают собаки, но вымыть посуду с мылом — это ее опоганить.

Исток понятия «заразы» — в демонологии. Термин, который сейчас связал грязь и опасность, — микроб. Микробы — это наши невидимые враги. А кто это такие? Бесы, черти — вот наши невидимые враги. Работа, проделанная на материале демонологии, после пастеризации Франции и Европы была спокойно перенесена в гигиенистику, в санэпидстанцию. Контагий — это то, что излучает колдовское тело. С одной стороны, микробы вторгаются в нас без всякого дозволения. С другой стороны, человек одержим, над ним совершаются обряды экзорцизма. Совершенно очевидно, что наша вирусология — это просто демонология микроба и не более того.






Татьяна Пузанова: Николай, а что для вас грязь?






Николай Грякалов: Ну, судя по тому, что после запоя я навязчиво моюсь, то скверна.


Tags: Беллетристика., Методология, Психологический портрет, Психология творчества, Художественная практика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments