2013ivan (2013ivan) wrote in m_introduction,
2013ivan
2013ivan
m_introduction

Categories:

Кругман: Почему наступил новый “Позолоченный век”. Продолжение.



3 .

Ранее я уже заявлял о том, что “Капитал в XXI веке” – потрясающая книга.
В наше время, когда тема концентрации богатства и доходов в руках небольшой группы людей вдруг стала одним из центральных политических вопросов, Пикетти не просто предложил бесценный фактологический материал, иллюстрирующий нынешнюю реальность с позиций непревзойденной исторической глубины, но и выдвинул нечто похожее на единую теорию неравенства, которая бы смогла объяснить природу экономического роста, распределения доходов между капиталом и трудом, а также распределение богатства и доходов между отдельными индивидуумами.

И все же есть одна вещь, которая несколько удаляет автора от поставленной цели – своего рода интеллектуальный трюк, который ни в коем случае нельзя рассматривать в качестве какого-то преднамеренного обмана, совершенного Пикетти.
Вот что я имею в виду: главной темой подобной книги является не просто увеличение могущества одного процента богатых людей, а именно американского одного процента.
Оказалось, что причины увеличения могущества этой группы людей остались за рамками выдающейся книги Пикетти.

Пикетти, конечно же, слишком добросовестный и честный экономист, поэтому он и не пытается игнорировать неудобные факты.
“В 2010 году неравенство в США, если его измерять количественно, было столь же резким, что и в старой Европе в первом десятилетии ХХ века, но структура этого неравенства явно совсем другая”, – пишет ученый.
И в самом деле, ранее в Америке, а теперь и в других странах, мы наблюдаем нечто “принципиально новое”, а именно – увеличение размеров “сверхвознаграждений”.

Значимость капитала по-прежнему велика; на самых верхах общества доходы от капитала по-прежнему превышают доходы от заработной платы.
По оценкам Пикетти, увеличение неравенства в США объясняется на одну треть за счет увеличившегося неравенства в доходах от капитала.
Кроме того, вырос и уровень зарплат у представителей верхней группы самых богатых граждан.
С самого начала 1970-х годов, реальная заработная плата большинства американских рабочих поднялась ненамного, в то время как вознаграждения, полученные одним процентом наиболее высокооплачиваемых американцев, увеличились на 165 процентов, причем у 0,1 процента представителей этой группы сумма вознаграждения подскочила на 362 процента.
Если бы сегодня Растиньяк был жив, то Вотрен бы ему сказал следующее: стать менеджером какого-нибудь хедж-фонда – это все равно что жениться на богатой невесте.

Деловой центр


Чем объясняется столь резкое увеличение неравенства в доходах, при котором львиную их долю получают люди, принадлежащие к самому богатому слою общества? Некоторые американские экономисты предполагают, что это обусловлено прогрессом в развитии новых технологий.
Так, в своей знаменитой работе 1981-го года “Экономика суперзвезд” чикагский экономист Шервин Розен утверждал, что развитие современных технологий в области связи за счет активного привлечения талантов приведет к захвату рынков, на которых некая горстка лиц (даже если они незначительно превосходят в своей области менее оплачиваемых конкурентов) будет извлекать для себя огромные прибыли.

Пикетти остался при своем мнении.
Как он отмечает, консервативные экономисты любят поговорить о высоких гонорарах звезд кино, спорта и т.п., чтобы обосновать тот факт, что высокие доходы действительно заслуженны.
Однако в реальности, доходы всех этих звезд составляют лишь малую долю от совокупных доходов всей элиты.
По этой причине, Пикетти обращает наше внимание на руководителей разного ранга и подчеркивает, что, по сути, довольно трудно оценить их производительность труда и дать ей денежную оценку.

Кто определяет, сколько должен получать генеральный директор?
Обычно это делает комитет по оплате труда, назначенный самим же генеральным директором.

В сущности, Пикетти утверждает, что руководители высшего звена сами себе устанавливают зарплаты, руководствуясь социальными нормами, а отнюдь не рыночными принципами.
Высшее руководство мотивирует увеличение своей зарплаты тем, что социальные нормы подвержены эрозии.
По сути, оно объясняет резкое увеличение своих доходов действием социальных и политических, а не чисто экономических сил.

После этого, вполне логично, что Пикетти с экономической точки зрения переходит к анализу изменения социальных норм и утверждает, что снижение ставки налога на богатых в реальности увеличивает их доходы.
Если бы любой топ-менеджер знал, что у него останется лишь малая часть от того дохода, который он, возможно, получил путем нарушения социальных норм и завышения своего вознаграждения, то он бы решил не позориться.
Но стоит только значительно сократить предельную ставку налога, и топ-менеджер поведет себя иначе.
А поскольку все больше появляется людей, получающих сверхвысокие зарплаты и попирающих нормы, то и сами нормы начинают меняться.

Многое можно сказать в поддержку сделанных в книге выводов, однако у Пикетти при анализе распределения богатства и доходов явно отсутствует строгий и универсальный подход.
Кроме того, я не стал упоминать о менеджерах хедж-фондов: этим людям платят в зависимости от их способности привлекать клиентов и на основе результатов их деятельности по обеспечению доходности инвестиций.
Да, можно усомниться в ценности финансовой сферы, но и от последователей Гордона Гекко [персонаж фильма “Уолл-Стрит” в исполнении М. Дугласа – прим.перев.] тоже есть какая-то польза, ведь их возвышение произошло не только за счет использования одних лишь силовых методов; при этом я полагаю, что их готовность к участию во всяких сомнительных с точки зрения морали операциях (например, готовность игнорировать нормы оплаты труда) подхлестывается низкими предельными ставками налога.

В целом, предпринятое Пикетти объяснение резкого увеличения неравенства в оплате труда, более или менее меня убедило, хотя меня сильно разочаровало то, что он не включил сюда тему дерегулирования,.
Но как я уже сказал, его работе не хватает тщательного анализа капитала, не говоря уже об интеллектуальной элегантности.

Однако, отнесемся к этому спокойнее.
Даже если резкое увеличение уровня неравенства в США на сегодняшний день было обусловлено по большому счету доходами в виде выплат вознаграждений, этот факт нисколько не снижает значимость капитала.
В любом случае, будущее развитие событий будет несколько иное.
В настоящее время к очень богатым американцам можно отнести в основном топ-менеджеров, а не рантье (т.е. людей, которые живут за счет накопленного капитала).
Однако и у этих топ-менеджеров есть наследники.
И Америка через пару десятилетий может стать обществом, в котором доминируют рантье.

В таком обществе неравенство может стать еще более разительным, чем в Европе во времена “Прекрасной эпохи”.

Но этого не должно случиться.

4.

Кажется, что время от времени Пикетти предлагает детерминистский взгляд на историю, при котором все обусловлено лишь темпами прироста населения и научно-техническим прогрессом. Однако, в действительности, в книге “Капитал в XXI веке” говорится о том, что государственная политика тоже способна сыграть свою роль.
Даже любые крайние проявления неравенства, о которых свидетельствуют базовые экономические условия (Пикетти называет это “дрейфом в сторону олигархии”), можно смягчить и даже радикально изменить с помощью государства.

При сравнении доходности от капитала с темпами экономического роста очень важное значение имеет показатель дохода после уплаты налогов – это ключевой момент.
Так, прогрессивная шкала налогообложения – в частности налогообложение богатства и наследства – может стать мощной силой, сдерживающей неравенство.
И действительно, Пикетти в конце своей великолепной книги как раз и предлагает ввести подобную форму налогообложения.
К сожалению, рассматриваемая в его книге информация, относящаяся к предыдущим историческим периодам, отнюдь не добавляет нам оптимизма.

По большей части на протяжении всего ХХ века решительное использование прогрессивного налогообложения действительно помогало снижать концентрацию доходов и богатства в руках элиты; высокие налоги, взимаемые с самых богатых граждан, явились естественным политическим итогом противостояния демократии и вопиющих форм неравенства.
Однако, Пикетти отвергает этот вывод; по его мнению, победа прогрессивного налогообложения в двадцатом веке явилась “недолговечным порождением хаоса”.
И если бы не войны и потрясения современной “Тридцатилетней войны”, выпавшие на долю Европы, то, продолжает Пикетти, ничего подобного бы не случилось.

В качестве доказательства своей мысли он приводит пример Франции времен Третьей республики. Ее официальная идеология основывалась на радикальном эгалитаризме.
Тем не менее, богатство и доходы там были почти так же сосредоточены в руках элиты, а доступ к экономическим привилегиям был так же обусловлен фактором богатого наследства, как и в аристократической конституционной монархии, расположенной по другую сторону Ла-Манша.
И государственная политика практически никак не смогла ослабить экономическое господство рантье; в частности, налоги на недвижимость были до смешного низкими.

Почему же тогда граждане Франции, почти все обладающие избирательными правами, не проголосовали за политиков, которые бы по серьезному взялись за рантье?
В общем, в те времена, как и сейчас, с помощью большого богатства можно приобрести большое влияние – и не только над сферой политики, но и над общественными настроениями.
Эптон Синклер как-то выдал известное изречение: “трудно заставить человека понимать что-либо, если его зарплата наоборот зависит от способности к непониманию”.
Глядя на историю своей собственной страны, Пикетти делает похожее наблюдение: “Как показал опыт Франции, приобретенный во времена “Прекрасной эпохи”, если экономическая и финансовая элита вынуждена защищать свои интересы, то она не станет полностью избавляться от лицемерия».

То же самое явление мы наблюдаем и сегодня в США.
В самом деле, один из прелюбопытных аспектов американской жизни заключается в том, что в американской политике в отношении неравенства присутствует мало реалистичности.
Как мы уже заметили, экономическая элита США подпитывается в основном за счет получаемых выплат [и бонусов], а не за счет доходов от капитала.
Тем не менее, экономисты-консерваторы уже превозносят капитал, а не труд – т.е превозносят “создателей рабочих мест”, а не рабочих.

В 2012 году Эрик Кантор, лидер большинства в Палате представителей, решил отметить День труда – День труда! – и разослал твит, в котором, воспользовавшись случаем, решил похвалить не работников, а владельцев компаний: “Сегодня мы чествуем тех, кто принял на себя риск, много работал, построил бизнес и заработал собственный успех”.

Однако за это его подвергли обструкции, после чего республиканец смягчил позицию, напомнив коллегам о том, что большинство людей не владеют своими собственными компаниями.
Но сам по себе данный факт показателен: республиканская партия насколько сильно отождествляет себя с капиталом, что прямо-таки напрочь исключает труд.

И эта ориентация на капитал – не просто пустые слова.
Начиная с 1970-х годов налоговое бремя, возложенное на американцев, обладающих высоким уровнем доходов, стало ослабевать.
Самые сильные послабления были сделаны в отношении доходов на капитал (сюда отнесем и резкое снижение налога на корпорации, что косвенно оказалось благом для акционеров) и в вопросах передачи наследства.
Порой кажется, что значительная часть нашего политического класса горит желанием восстановить патримониальный капитализм, описанный Пикетти.
И если вы посмотрите на источники пожертвований в партийную кассу республиканцев, то окажется, что основная часть этих денег поступает от богатых семейств –что ж, в этом нет ничего странного.

Под конец книги Пикетти, так сказать, зовет к оружию – в частности, он призывает ввести налог на богатство (лучше всего установить глобальный налог) – для того, чтобы сдерживать нарастающую мощь богатства, приобретаемого по наследству.
Вряд ли эти меры будут приняты в ближайшей перспективе.
Однако диагноз, точно поставленный Пикетти по поводу реального положения дел и траектории нашего движения, увеличивает вероятность принятия подобных мер.
Итак, “Капитал в XXI веке” является крайне важной книгой со всех точек зрения.
Пикетти смог радикально трансформировать наш экономический дискурс.
Отныне мы больше никогда не сможет рассматривать тему богатства и неравенства, используя старые подходы.

Оригинал публикации: Why We’re in a New Gilded Age


Tags: Методология, Экономика
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments