2013ivan (2013ivan) wrote in m_introduction,
2013ivan
2013ivan
m_introduction

Categories:

Квир-феминность славян.

Насколько российская квир-феминность должна и/или обязана конституироваться Влагалищем как по имени, так и по натуре?!.

пппппп
Гюстав Курбе


Происхождение мира, 1866


l'Origine du monde


Холст, масло. 46×55 см


Музей Орсе, Париж. Последний собственник - Жак Лакан


Некоторые Пролегомены к точке схода, узла (point de capiton по Лакану в дискурсном исчислении Лаклау), российского квир-феминного дискурса и теоретической квир-феминности (квир-феминной мысли о мысли и/или практике квир-феминизма), как в толковании/истолковании «экзистенции» дискурса существования Катюхи Наумовой, так и к ее пониманию/объяснению гендерной антропологии Батлер;

просто, к дискурс-анализу сегодняшнего состояния гендерной антропологии;

антропологии как таковой, то есть… немного о натуральности антропологии посредством телесной натурализации «себя в себе»…

(Напомню, - у Сартра «экзистенция» проявляла себя через «тошноту», и/или «существование» раскрывало себя высказыванием в акте Тошноты от существующего, и/или содержанием акта высказывания существующего была его тошнота.
Смотри «Тошноту» у Сартра через призму теории речевых актов).

I

Не будет оригинальным заметить, что современное тематическое ядро гендерной антропологии, как политики мысли и практики, если брать их в телесном исчислении/в исчислении их телом, развертывается квир-феминной практикой и теорией в вопрошание: а есть ли у априори уставшего от своего тела гендера это самое тело гендера, и, более радикально, – есть ли у квир-феминного гендера влагалище?..

(Вроде как нелепая постановка проблемы влагалища для квира, который все еще больше ассоциируется с геями и гетеросексуалами, но мы на данном этапе анализа примем эту нелепость за лепость).

«Однажды у Моник Виттиг спросили: имеет ли она влагалище?..
она сказала, - нет!» - эпиграф и предуведомление Катерины Наумовой к ее материалу о Батлер, задающего, как лично ее, так и «квир-феминности вообще» норму и планку сегодняшнего проявления телесного в логосе и эйдосе этого самого квир-феминного, как такового...

В такой натурально-клинической постановке вопроса можно, конечно, уловить очень большую долю провокативности, дань коммерческой эпатажности, но, все же…

С точки зрения дискур-анализа на экзистенцию тела (поименованную влагалищем), как оператора экзистенциального (квир-феминного дискурса), такая предельно клиническая естественная натурализация/актуализация гендера конституирует гендер как дискурс посредством гегемонии влагалища.
(Смотри положение о гегемонии Муфф-Лаклау в теории дискурс-анализа).

Если исходить из теории дискурс-анализа, а мы именно ее будем применять в качестве инструментария конструирования нашей темы "Пизда vs Влагалища", -  система идентификаций и различий данного дискурса декларирует анти-философскую, анти-методологическую позицию сегодняшнего теоретического образа мышления и действия квир-феминности/квир-феминисток, в нашем случае, - Батлер и самой Екатерины III, сиречь, в миру, Екатерины Наумовой, уставших/утомившихся, изработавшихся/износившихся в мужском мире белого человека среднего возраста, имеющего европейское образование в европейской культуре, которая (культура секси) после сексуальной революции 70-х прошлого века «обогатилась» (обнулилась!?) «секосом», быстренько завернутым и завернувшимся в грязно-масляную телевизионную обертку, и, в большей мере, замкнулась тревогой этого белого мужчины белой культуры и образования в размерность исчисления своей пиписьки (когда-то она называлась Фаллосом и центрировала дискурс белых европейцев, унаследовавших гегемонию Фаллоса от греков, дискурс которых имел размерность эраст/эромен, что наследовало, в свою очередь, размерность дискурса Героев Древности).
(Смеху ради, но с долей истины замечу, что все белые культуры "секси" стали люто завидовать черным, у которых член длиннее и толще…
Эдуард Лимонов обыграл подобное наблюдение в "Это я - Эдичка", где белый (славянин!), преодолевая свою сексуальную отчужденность на Западе, отсасывает у черного. Примем данный момент за универсальный и не будем акцентуировать национальную принадлежность белого героя и социальную ситуацию его существования).

Как методично развернуть эту анти-эстетичность сегодняшней натурализации квир-феминизма и самих квир-феминисток в их натуральности различных природ и пород усталости от навязанного им «гендера» в некую антитезу светло-воздушной эстетики Платона (Диалога «Пир»), тождественную философской методичности белого мужчины, сменившего свой легкий теоретико-эстетический бег от платонизма на тяжкую, темную поступь французской постмодерновой теоретизации натуральности невротического бреда бредущего мужского клинического тела к телу Другого, как малого, так и большого Другого, для которого само философствование, как след эстетизации мужского тела, посредством метода восхождения от телесного к божественному/эстетическому (Эросу как Богу Теории мужественного и мужского в «Пире» Платона) декларируется интеграцией себя в знание незнания (собирание частей в целое, феноменологическую дескрипцию универсальной содержательности) посредством матемы знания, методом исчерпания незнания своего тела  разложением этого тела в ряд  тел других, больших Других и малых других, наслаждение от тел которых  только тогда формирует человеческое знание как исчерпание незнания, когда не превышает в своем бесконечном разложении порога наслаждения животного инстинкта (рефлекса?) как априори знания о знании (инстинкт, - замкнутое знание знания по Лакану), которое нагружено архаикой гендерного вытеснения, которое проявляется в перманентной процессуальности невроза,  как способа существования субъекта современности, социально/психически онтологизируемого от чужого к чуждому/отчужденному, через актуализацию дискурса «квир-феминизма»  посредством его точки схода, узловой точки (point de capiton), имя которой – «Влагалище»?
Отсылаю к тексту Кати Наумовой о европейских квир-стратегиях Батлер.

(Екатерина Наумова. Проект новой гендерной антропологии Джудит Батлер: возможности применения сегодня).

Наши Пролегомены призваны обозначить, отталкиваясь от этого квир-феминного жеста Батлер-Наумова, русско-российскую  специфику квир-феминности с точки зрения дискурс-анализа.

II

Как бы там ни было, вопреки и/или следуя философствованию как таковому (за которое по умолчанию принимается его мужской регистр), дискурс усталости от влагалища, (для охранителей более зажеванного феминизма и квира – усталости от навязанной «мужским» «женско-квирному» ее социальной телесной роли), - с точки зрения дискурс-анализа, имеет конституирующую его цепь означающих, и/или систему идентичностей и различий, схваченную центром данного дискурса усталости от тела и имеющим свое наименование – «Влагалище» во всей  полноте его Имени.
Эта полнота включает в себя  эстетическую натурализацию, клиническую натурализацию, существенно-сущую натуральность экзистенциального и/или экзистенциирующего Бытия.

(Включая в себя «Заботу о влагалище», которую нам вослед Монике Виттиг явно и неявно демонстрирует как Батлер, так и Катя в терминах-образах Хайдеггера).

В развертке этого дискурса и дискур-анализа мы обязаны сделать сноску на ту почву русскости, которая обуславливает эти дискурсы, и на которой они, собственно, и развертываются в своем определении дискурса, как социального мира, формируемого языком с помощью значений и/или, по крайней мере, как того языка, которым значения социального мира проговариваются, обозначаются и именуются.

Если мы обратимся к обыденному русскому сознанию, (а дискурс не может не быть конституирован подавляющим образом именно обыденным сознанием, что является принципиальной установкой дискурс-анализа на гегемонию приватного внутри гегемонии обыденного), а не к той мимолетной девственной плевре европейского стиля теоретизирования, из пены прорыва которой рождаются наши Елены Премудрые (или Прекрасные как Катюха Наумова, и в этом различении, как мы все знаем, бросок костей Судьбы не дает выбору выбора), мы заметим, что для русского/российского дискурсного способа мышления и действия в логосе и эйдосе его ментальности, конституация дискурса квир-феминности должна и обязана, чтобы не остаться европейской никчемной приблудой, еще одним академическим подиумом дефиляции/дефлорации теории ради публикаций и зарабатывания академического статуса, конституироваться узловой точкой дискурса (point de capiton) или точкой схода дискурса, наименование и/или поименование которой соответствует не европейскому «Влагалищу», как таковому, а – славянской «Пизде».

И это далеко не разница в метафоре или игра сравнений, что было бы несущественно в формализации проблемы квир-феминизма.

В нашем случае дискурс-анализа речь идет о той сфере пра-языка и/или мета-языка, посредством которого национальные дискурсы обретают как трансцендентальную идентичность в науке, как таковой, так и сохраняют национальность ментальности обыденной их (мета-языка и/или пра-языка) практики, как эксперимента.

Именно система различий, конституирующая как теоретическую науку (в пределе философию), так и натуральность практики «эксперимента вообще», включающего в себя научный эксперимент, является, с точки зрения дискурс-анализа, тем перводвижителем, первопричиной из Метафизики Аристотеля в сегодняшнем Космосе социального мира в образцах его познания и знания.

Социокультурные факторы или интернальные/экстернальные факторы развития науки в терминах парадигмы Куна или исследовательских программ Имре Лакатоша пересекаются, в данном случае, с установкой дискурс-анализа на принципиальность систем идентичности/различий научных теории и обыденного сознания как ядра дихотомии науки теория/эксперимент, соответственно, ядра, как научной парадигмы, так и теории и методологии научно-исследовательских программ.

фил
Эдвард Хоппер. "Обращение к философии". 1959.

(Еще одним конституирующим русское и русскость фактором является в его дискурсном обрамлении центрирования вокруг точки схода, узла (point de capiton) ментальная натурализация «Жопы», «Задницы», но этот материал требует своего отдельного разговора, хотя он и пересекается с дискурсом и дискурс-анализом «Пизды»).

Отметим пять конструктивных моментов.

1. Как уже отмечал Деррида в «Машине деконструктивного Письма», для русского дискурсного способа означивания присуща линейная траектория/«метрика» ментальных формул, которая в данном, конкретном случае заключена в смысловой точке схода/отхода, точке узла (point de capiton) «пизда», которая также в своей самоидентификации не есть точка формального «начала», как «0» в размерности системы координат чисел.

То есть, метрика русскости, метрика его смыслов - линейное движение/топология логоса и эйдоса – от бесконечности отрицания смысла «до пизды», далее «в пизду, как конечную конституацию бесконечности смысла и бесконечного смысла», и далее «от пизды» в бесконечность прогрессирующего прогресса смысла «пизды» посредством «пизды».
(В терминах и исчислении знания незнания)

Например, конкретные русские/российские ментальные дискурсные ходы в такой линейной развертке, зафиксированные устойчивыми словосочетаниями: «все до пизды», «пошло оно все в пизду», «все от пизды» … и так далее… речевых примеров повседневности, линейно «вращающихся» вокруг пизды, как точки «градо и миро-образующего» смысла и значения, не перечесть…

(Я бы даже взял на себя смелость тематически отнести «точки избыточного смысла» Мамардашвили к подобным узловым точкам дискурса, привязать его процедуру «держания мысли в бесконечности ее начала» к линейной топике «пизды»).

2. Следует отметить, что наличие речевых оборотов ментального движения из отрицающей бесконечности смысла в конечность пизды, опредмечивание его ею через цепь означающих, в которых согласно Лакану «означающее есть то, что представляет собой предмет для другого означающего», явно перевешивают примеры движения от пизды в бесконечность положительного смысла прогресса пизды пиздой, опрастранствование ею положительного смысла формаций и моментов процесса движения русской Речи и/или Дела, ментально застывших в русско-российской Истории  устойчивыми словосочетаниями, формулами поговорок, пословиц, сказаний и сказок.

Данный момент соотнесения отрицательных и аподиктических суждений должен обратить наше внимание еще на один момент конструирования и конструкции квир-феминного дискурса.

3. Мы не можем выписать аксиоматику узловой точки (point de capiton), хотя через теорию гегемонии можем объяснить ее функционирование, без ввода априори служебных для ее конструирования предикатов на манер служебных предикатов «сущего-покоя-движения-тождества-различия» в конструировании Платоном-Проклом их «Нечто» или «Одного» со стороны его Бытия, или двенадцати служебных Категорий Канта в его конструировании Разума.

Как служебные предикаты проявляют себя в ментальных формулах и формулировках?

Русский человек, в своей Истории и посредством нее, в своем аподиктическом движении положительного бесконечного смысла как смысла положенного, опредмеченного, скорее, будет «плясать» от «тепла» («Печи»), как персонаж Иванушки-Дурачка, альтер-эго русскости, чем от «холода» и «тревоги» «пизды, как влагалища».

Это подчеркивает русско-российскую архаику восприятия безразличия европейско-клинического влагалища как превращенной формы чуждого и чужого, отчужденного и отчуждающего, от которых отталкивается смурной хаотический русский дух, от которых он скрывается и, в которых он сгинет без следа и слЕда как в «Пизде Пизды», абстракции от абстракции,  поименованной безразличием европейско-клиническим «Влагалище», как предмета вещной связи.

Но не в славянской архаичной «Пизде» сгинет русский без следа и слЕда, поскольку она конституирована лично-интимными отношениями, пусть даже «Пизда» будет несколько «опущена» в значении содержанием русской лексики.

Езда-приключение русского Духа и русского Телоса Ивана-Дурака на теплой печи к царскому столу во столицу Империи своего воплощения в народных сказках Руси и России верифицирует данный ментальный момент существа русскости в его дискурс-существовании.

Такое развитие сюжета гегемонии «Пизды» в ментальной практике русского человека требует коррекции нашего квир-феминного дискурса, накладывает на него национальные ограничения.

4. Если следовать логике Канта в его конструировании чистых Рассудка и Разума, - любое суждение/положение логически можно выразить в отрицательной форме.

Но отрицательная форма суждения «имеет особую задачу – лишь удержать нас от заблуждения».

Таким образом, гегемония в российском квир-феминном дискурсе, следуя общей гегемонии своего поля развертки (дискурса славян), посредством точки схода, узла (point de capiton) конституирует российский квир-феминизм как удержание от заблуждения через славянскую Зависть к Чужому, тому любознательному, что находится за границей его дискурса, и которое стремится к неустанному расширению своего знания.

Как замечает Кант, «нужна чуть ли не апология, чтобы вызвать к ним (дискурсу, конституированному гегемонией отрицательных суждений и/или положений) хотя бы терпимость, а тем более благосклонность и уважение».

Как мы видим из практики славянской (читай российской) государственной политики, суждение Канта имеет место Быть и Осуществляться.

5. Таким образом, линейная топика квир-феминности в соответствии топики дискурса славян предстает нам кусочно-гладкой траекторией с точкой разрыва в начала ее координат "Пизда", которую включает в себя система идентификаций/различий, конституированная означающими отрицательных суждений.
Система идентификаций/различий конституированная означающими аподиктических суждений примыкает к точке гегемонии дискурса славяне и, соответственно, к узловой точке квир-феминного дискурса "Пизда".

Можно заключить, что историческая онтологизация системы идентификации/различий в поле означивания отрицательными суждениями, захватывающими свое основание гегемонии "Пизда", осуществляется натуральным способом через и посредством натуральности "Пизды", конституируя субъекта означивания, в котором отсутствует разрыв натуральности, а, значит, отсутствует симптом квир-феминности, в то время как аподиктическое поле означивания лишено оснований своей натурализации, и, значит, субъект означивания, захваченный полем данного типа, претерпевает разрыв натуральности (если рассматривать субъективность в ее комплексном исчислении, данный случай продуцирует только мнимую часть натуральности субъекта в его комплексной форме) , что может конституировать симптом квир-феминности.
Субъект, конституированный в поле аподиктического означивания, приписан к пустому месту (мнимой своей части существования) своей натурализации, и, в то же время, прописан им, из чего можно заключить, что он, во-первых, - захвачен моментом истеризации дискурса, а, во-вторых, - склонен опредмечивать свой симптом посредством ненаблюдаемых сущностей (поскольку он лишен натуральности и цепь означающих, конституирующих его, непрерывна и бесконечна, не имея порога своего оформления в какую-то разумную форму и/или форму разума, - его истерика есть способ его существования), соответственно, подобная система идентификаций/различий развертывается как в мыслимом, так и немыслимом социальном Космосе (разумно-неразумном).
Аподиктический субъект славянской конституации никогда не со славянской нацией, он или ее далеко опережает в своих значениях (тогда он Учитель нации), или далеко от нее отстает (тогда он Ура-патриот самого подлого пошиба), соответственно, квир-феминизм российского разлива в своей теоретической части (теория работает с ненаблюдаемыми сущностями) всегда вне нации, но по делу, на практике, по своей натуре, российский квир-феминизм плоть от плоти своего основания славянства почему его симптом и принимает  причудливые формы перманентного мимезиса, заключенного в метафоры, сравнения, метонимии, метаморфозы.
Российский квир-феминизм чего-то хочет, но перманентно хочет уже готового, пусть это будут западные иституции, но перенесенные в готовом виде, право западного образца, но уже готовое и так далее и тому подобное.

P.S.

(Можно заметить, что возможность трансгрессии за пределы дискурса «славяне», описывается через дискурс, точка гегемонии которого - «Жопа», «Задница», но не буду загромождать проблематику отображения славянской «Пизды» на область значений европейского «Влагалища» в дискурс-анализе русско-российского квир-феминного дискурса)

P.S.S.

Замечу, что архаика славян пересекается с архаикой цивилизованных Западом народов, например, русской поговорке "Все бабы - бляди", соответствует итальянская поговорка: "Все женщины проститутки, кроме моей Матери" (перевод, конечно же, литературный без идиоматической соли и перца, но стык на чемпионате мира по футболу между Матерацци и Зиданом, французом с алжирскими корнями, спровоцированный употреблением Матерацци подобной поговорки в отношении сестры/матери Зидана дает пониманию значения такой поговорки некоторую пищу), на что указано в Жак
Деррида  «Машина деконструктивного Письма»


Tags: Деррида, Дискурс-анализ, Лакан, Лаклау, Методология, Феминизм
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 1 comment