Analitik (analitik_tomsk) wrote in m_introduction,
Analitik
analitik_tomsk
m_introduction

Categories:

Симон Кордонский о сословной сущности современной России. Ч.2

Как устроена Россия

Про власть

— Система, которую вы описываете, устойчива?

— Пока есть поток распределяемых ресурсов.
Поток уменьшается — начинается дефицит.
Он сплачивает систему до определенного предела, но когда предел пройден, она ломается.
Так развалился Советский Союз.
Если бы отпустили цены на два года раньше, СССР, вероятно, выжил бы — ресурсов было достаточно, но система ценообразования была неравновесная: мясо на рынке стоило восемь рублей, а в магазине — два рубля.
Если бы сделали восемь рублей, не было бы дефицита мяса.
Как только ресурс выводится на рынок, устанавливается рыночная цена и равновесие.
В СССР держались до последнего, поэтому цены пришлось отпускать Гайдару.
Хотя все документы были в ЦК подготовлены еще в 89-м году.

— А у нас сейчас дефицит чего?

— Власти.

— И куда она делась?

— Растворилась.
Найдите человека, который решит любую проблему.
Нету его.
Обдерут как липку, а проблему не решат.
Еще и подставят.
Есть рынок имитации власти.

— А кого слушаются?

— А никого.
Исходят из собственных интересов.
Понимаете, есть «в реальности» и есть «на самом деле».
В реальности во власти все места заняты, а на самом деле власти нет.
Все ищут, кому дать.
Непонятно, к кому обратиться, чтобы решить проблему.
Все спрашивают: у кого сейчас власть?
А ее нет.
Дефицит.

— А можно «отпустить цены на власть»?

— Это значит свободные выборы. А в выборах некому участвовать, потому что народа нет.

— Обычно этим занимаются политические партии.

— У нас нет политических партий. Есть сословные имитации. В России свободный рынок власти — это развал государства. Куда Чечня денется, как вы думаете? Или дальневосточные регионы?

— А в Советском Союзе был дефицит власти?

— Пока была КПСС, дефицита власти, похоже, не было: каждый мог получить свой кусочек власти в результате торга.

— Почему же сейчас не так?

— КПСС нет. Из «Единой России» исключили — и что?
А при КПСС исключение из партии — это социальная смерть.
В СССР понятно было, как делать карьеру: вступил в комсомол, потом в армию, пришел из армии уже членом партии, поступил в вуз, попал в партком вуза, оттуда в райком, оттуда на хозяйственную работу.
А оттуда как повезет: либо в партийную иерархию, либо в контрольную — в прокуратуру, комитет народного контроля.
И по этой лесенке можно было забраться на самый верх.
А сейчас нет таких лифтов.
Люди заперты в низах.
Есть корпоративные структуры типа «Роснефти» или питерских, но в них нет динамики.
Вы заметили, сколько лет люди сидят у власти?
Нет межсословного лифта.

А как депутаты сейчас маются!
Кому-то повезло — пошел в Совет Федерации.
Кто-то спустился на региональный уровень.
А остальным куда?
Межсословной мобильности нет. Люди заперты в своих клетках.

— И когда дефицит власти исчезнет?

— Может быть, он исчезнет с президентскими выборами.
Но если Путин не пойдет на репрессии, он не восполнит дефицит власти.
Ему нужно будет продемонстрировать власть.
А это можно только репрессиями по отношению к своему кругу.
Иначе ему не поверят.
У Путина проблема: та команда, которую он сформировал, распалась, у людей свои бизнесы.
А все остальные смотрят к себе в карман, и Путин для них — просто ресурс.
И ему, как мне кажется, сейчас просто не на кого опереться.
Помните, несколько лет назад на какое-то совещание к Путину по металлургии не приехал владелец металлургического комбината.
Путин говорит: «Ах, он заболел? Пошлите к нему докторов».
И поехали к нему доктора с погонами.
Еле выкрутился мужик. Это была власть, была регулируемая репрессиями норма отката.

— А откуда вообще берется власть?

— Она появляется сама по себе. Такая вот метафизическая субстанция. Вроде материальная, а вроде и не материальная.
Передается из рук в руки. А нету — так и передавать нечего.
Вот передал Путин Медведеву власть формально, а ее нету: на самом-то деле ничего не передал, пустышку.
И откуда взять — непонятно. Власть — это консолидация противоречивых стремлений, а сейчас нету поля консолидации. Все замкнулись в поместьях и охраняют их, чтобы, не дай бог, не потерять.

Про митинги

— Это обычный русский бунт, только в необычной среде. Помните, у нас бюджетники, пенсионеры протестовали против монетизации льгот?
Люди были обижены тем, что у них отбирают статусный ресурс, конвертируя его в рубли.
У сегодняшних протестующих инстинктивная реакция: люди обижены, что их не уважают.
Они думали, у них есть избирательный ресурс, а им, как им кажется, показали фигу.
И власть теперь думает, как компенсировать это нарушение социальной справедливости.

— Зачем?

— Так несправедливость же допущена. Вот власть и пытается восстановить справедливость. Но не знает как.

— Но почему именно сейчас?

— Так дефицит же власти. Ну какой «тандем»? Не может быть двух верховных распорядителей ресурсов в одном ресурсном государстве.
Из-за дефицита власти теряется управляемость. И чтобы восстановить управляемость, власть вынуждена сейчас отпустить вожжи. Ресурс информации был монополизирован, сейчас идет его демонополизация.

— А зачем подделывали голоса?

— Паника была. Десять лет создавалась «Единая Россия» как политический механизм.
Каким бы плохим он ни был, он обеспечивал законодательный процесс, законы принимались дурацкие, но как-то все было организовано.
И вот в результате конкуренции во власти и сопутствующего конкуренции дефицита политический механизм сломался.
У «Единой России» нет конституционного большинства, а во многих региональных заксобраниях нет и простого большинства. А сейчас надо будет принимать кучу законов. И очень им хотелось избежать этой ситуации.

— Может, в результате появится политика?

— А нет групп, чьи интересы можно было бы представлять. Вот этих, которые на площадь вышли?
У них нет ничего общего, кроме обиды.
Политическая партия — это институт классового общества. Партии представляют интересы богатых и бедных.
А у нас нет богатых и бедных, у нас совсем другая социальная структура.
И представительство осуществляется совершенно другим образом. На эту Думу возложены парламентские функции, которые она в принципе не может выполнять.
Это еще не сословный собор, но это и не парламент.

Но не думаю, что эта турбулентность критическая. Экономика нормальная, цены на нефть высокие. Дырки заткнуть есть чем. В регионах абсолютное спокойствие. Сейчас власть вынуждена будет договариваться, потому что нужно обеспечить явку на президентские выборы.

Про интеллигенцию

— В том мире российском, который сейчас возник, есть логика, но нет места интеллигенции.
Вы заметили, как бесятся все наши интеллигенты?
Они лишние в этой системе.
Массовый настрой уехать — это симптом того, что не нужны ни журналисты, ни писатели, ни деятели кино.

Все можно импортировать.
Кто вас читает?
Такие же, как вы.
А в Союзе «Литературную газету» читали все.
И Театр на Таганке знали все.
И «Иронию судьбы» смотрели все. А сейчас этого «пространства интеллигентности» нет.

Интеллигенция — это представители всех сословий, которые используют свои профессиональные знания для рефлексии положения и фиксации несправедливости.
И эту свою рефлексию интеллигенция адресует власти, обращая ее внимание на тех, кто обделен при распределении ресурсов.
Эта триада «народ — власть — интеллигенция» — диагностический признак сословного общества: власть заботится о народе, народ благодарен власти за заботу, а интеллигенция болеет за народ и обращает внимание власти на его беды.

Сейчас, как мне кажется, триада разрушается.
Прежде всего потому, что интеллигенция не хочет и не может признать сословную структуру и выработать соответствующие сословные идеологии.
В результате разрушается представление о социальном времени, интегрирующее сословия в целостность социальной структуры.
У нас как у государства сейчас нет предвидимого будущего, одно воспроизведение настоящего.
Новые сословия разобрали ресурсы и предполагают, что так будет продолжаться вечно. А вечность не предполагает рефлексии.

Интеллигенция существует только в триаде с властью и народом. Если нет власти, то нет ни интеллигенции, ни народа.
(Сейчас идеологи Путина пытаются заменить интеллигенцию РПЦ. Аналитик)

Народ — это интеллигентский конструкт. Интеллигенция существует, потому что она болеет за народ, потому что власть его обижает.
А в отсутствие власти исчезает место интеллигенции и народ распадается на отдельных реальных людей со своими проблемами.

Правда, у нас власть очень интеллигентная: властные люди воспринимают страну как объект для преобразований, а не как реально существующий организм. Сплошное торжество абстрактной схемы над жизнью.

Про роль личности в истории

— Что? Роль личности в истории? Нет такой роли. Не одни, так другие.
Возникает ситуация — появляется человек. Среда выделяет его, выталкивает.
От конкретных людей мало что зависит. Особенно в нашей системе. Может появиться разве что очередной Пугачев.

— И сейчас может появиться?

— Сейчас нет основания для пугачевщины. Все же при местах, все при потоках каких-то. Кроме интеллигенции.
В стране же, в общем, все нормально — идет естественный процесс: что бы власть ни делала, внизу формируются реальные собственники и соответствующий им рынок.
Есть решаемая проблема легализации этого рынка. И тогда, вполне возможно, мы сможем без больших потрясений перейти к более-менее нормальной экономике.
Рынок же не создается, он формируется. И сейчас под этим зонтиком — нефтяным, газовым — формируется реальная экономика, в разных регионах разная.
Так и должно быть, это естественный процесс.

Вот люди на Болотной говорят: давайте сделаем «как там». Но если начнутся большие потрясения, вполне возможно, что этот естественный процесс в очередной раз остановится.
А на самом деле «как там» может получиться, только если ничего не делать.
Как Примаков.
Вроде бы он ничего не делал, а последствия дефолта очень быстро удалось снять. Как? А хрен его знает. Сама система выстроилась.

— И как все будет развиваться, если ничего не делать?

— Будем существовать. Ну, не выполняются поручения президента, премьера, ну, никто их не слушает, они чего-то пишут наверху, а внизу все само по себе происходит — и дай бог, чтобы так оно и было. Только само по себе. Если не мешать, само все устаканится.

— А ваши студенты ходят на митинги?

— Ни одного не знаю, который бы ходил.

— А они интеллигенция?

— Пытаются ей быть. У меня заключительная лекция по интеллигенции на третьем курсе. Обычный вопрос: а вы себя интеллигентом считаете? Я говорю: да, конечно. Обычная жалоба в конце курса на меня и мне же: сломал картину мира. Спрашивают: что нам теперь с этим знанием делать?

— И что вы отвечаете?

— Говорю: это ваши проблемы.



Tags: Жизнь региона, Методология
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 8 comments