?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Поделиться Пожаловаться Next Entry
Конфуз с "украинским телом".
analitik_2009 wrote in m_introduction

Попытка закрыть выставку «Украинское тело» — очень значимое событие как для киевского арт-сообщества, так и для местной активистской среды.



При всем сходстве культурного пространства России и Украины, в некоторых вопросах между ними лежит пропасть.


В России запреты выставок, преследования художников и кураторов — суровая реальность. Она может вызывать справедливое возмущение, но давно никого не удивляет.
Общеизвестно, что есть темы, которые гарантируют судебные иски со стороны «Народного Собора», безнаказанные погромы со стороны фашистов и религиозных фанатиков и обвинительные приговоры в тараканских-басманских судах.
Все это хорошо отработанная и отлаженная снизу доверху система.


Лада Наконечная, «Личный щит» «ограждает» вас от нежелаемых бедняков, разбросанных по улицам и подворотням. Ограда эта действительно физически ощутима, что и подтверждается фактом жесткой капиталистической сегрегации на «своих» и «чужих», имущих и неимущих.

На Украине цензура носит гораздо более хаотичный и непредсказуемый характер.
На счету у этих чиновников множество абсурдных инициатив (наподобие признания мультфильма South Park детской порнографией) и даже одна смерть (писатель Олесь Ульяненко был доведен ими до инсульта и умер), но вот посаженного за решетку художника пока нет ни одного, нет и ни одной полноценно сорванной выставки.
Местное отделение русофильского черносотенного «Народного Собора» представлено парой безумцев, способных разве что потрясать виртуальным кадилом в интернете.
Украинские же фашисты слишком заняты борьбой с советскими памятниками, чтобы всерьез тратить свои силы на contemporary art.
Нет никакой системы.
Ничего сравнимого с процессами против Ерофеева и Самодурова на Украине не было.
Там пока еще нет своих Тер-Оганьянов и Мавромати, плюс Чаплиных от церкви.
На Украине все еще можно иронизировать над религиозными и патриотическими символами. Да, это немного напоминает русскую рулетку, но в РФ те же самые действия — русская рулетка с автоматическим пистолетом.


Закрытие выставки «Украинское тело» очень важно и для цензоров, и для цензурируемых. Это показательная проба сил обеих сторон.
При этом сформировался любопытный мезальянс из сторонников и противников "партии власти".


Быть с «ними» в открытую было бы слишком уж стыдно.
То же самое произошло недавно и в России.

Быть в открытую с партией «жуликов и воров» как-то не камильфо не только для Путина и Медведева, но и для многих вменяемых новых буржуа.
На митингах скандирование ультраправыми «Геть ліберальний фашизм» пересекается с Лозунгами «Слава Україні» и «Геть підарасов» и часто сливается в единое «Слава Україні, Слава підарасам».
Практикуется часто и такое соитие протестных тел как: «Слава Україні — Пошел на хуй!»).


Чем-то это напоминает тот противоестественный альянс, которые заключили правые, левые и либералы на последних митингах в России.
Только в уменьшенном варианте.
Все терпеть друг друга не могут, но понимают, что поодиночке им не выжить.
Хотя на Украине преимущество по сравнению с РФ: на Украине за бортом оказались очевидные неофашисты.
Идейно они, быть может, и ближе симбиозу нынешнего протеста, чем марксисты и анархисты, но вот только практической пользы от них нет, а вреда предостаточно.

Если верить СМИ, праведное возмущение вызвала порнография, и особенно «патогенные тексты».

Речь о работах Анатолия Белова из серии «Мое порно — мое право».


Анатолий Белов, «Мое порно - мое право!»

Графические изображения обнаженных людей, фотографирующих себя в зеркале.
Наверное, это и было сочтено порнографией.
Другая работа того же автора, включавшая в себя цитирование поисковых запросов, посвященных сексу, удостоилась звания «патогенного текста».

Впрочем, можно предположить, что «патогенными текстами» была сочтена и пачка листовок с призывом жертвовать деньги на Анархический Черный Крест или же,  сопроводительный текст к работе «Зеленая бутылка с красной жидкостью».

Гражданский активист Саша Володарский выставляет не просто свежую роботу, но свежую кровь.
И опять свою.
Задокументированный перформанс-акция демонстрирует выкачанную из вены кровь, запаянную в зеленую бутылку.
Володарский не понаслышке знает, что делают или могут сделать со свободой воли, тела и слова известные властные структуры, отвечающие за физическое и моральное насилие над нашими телами.
Насилие, которое мы все время наблюдаем и чувствуем на «собственной шкуре». «Политическая система неминуемо создает условия для существования преступности – без преступности отпадает необходимость в политике как таковой» – указано в его листовке «Кровь для заключенных».
Проблематизируя не только само понятие «политические преступления», связанного с цензурой на слово и мораль, Саша ставит вопрос и о существующем статусе политзаключенного.










Критика пенитенциарной системы — это явный экстремизм.

Мог задеть граждан и текст Вовы Воротнёва, посвященный его работе «Трезубец»: его рефлексия по поводу эволюции этого знака — от символа борьбы с советским репрессивным государством в конце 80-х к символу современного украинского репрессивного государства, от граффити до милицейских шевронов.


Любовь Маликова, «Популяция»


Казалось бы, никакого надругательства, но сознание националиста причудливо: сам факт рефлексии, который неизбежно десакрализирует герб, мог быть сочтен крайне оскорбительным.
Но все-таки, скорее всего, речь идет именно о рисунках Белова, заполненных текстами следующего типа: «что будет, если полизать подмышку?» или «как восстановить девственность у мужчины?».

Никакой конспирологии: безусловно, заговора фашистского подполья против современного искусства  на Украине нет.
Попросту в условиях глубокого экономического кризиса и ухудшающихся жизненных условий закономерно растет спрос как на ультралевые, так и на ультраправые идеи.
Но обвинить во всем абстрактных «украинофобов во власти» или, еще лучше, «масонов» всегда проще, чем своего непосредственного начальника по работе.
Украинофобы, скорее всего, не услышат и не обидятся, масоны и подавно.

Эффективнее переключить энергию людей на какую-то бессмысленную идеалистическую борьбу.
Например, за общественную мораль или против гомосексуальной пропаганды.

В этом нет заговора.
Нет заговора деревьев в том, что осенью листья желтеют и опадают.
Сейчас наступает сезон реакции, и в моду входят оттенки коричневого.
Вопрос в том, будет ли у нас достаточно огня, для того чтобы согреться.

Организаторы выставки о возникших проблемах.

Почему люди, занимающие руководящие посты в сфере образования и культуры, продолжают путать порнографию и искусство?


Владимир Сай, скульптура из куриной кожи

Леся Кульчинская:
Потому что в какой-то мере им это выгодно.
Серия рисунков Анатолия Белова «Мое порно — мое право», которая вызвала особое возмущение, вовсе не является пропагандой порнографии, как многим показалось.
Художник отстаивает право человека на частную жизнь, которая не должна регулироваться и контролироваться властными институтами, и одновременно показывает невозможность подобной личной свободы в нынешних социальных обстоятельствах.
Но чиновники от культуры не желают размышлять.
Они руководствуется исключительно эмоциями.
Тем самым способствует утверждению такой модели социального поведения в украинском обществе.
Правящая верхушка хотела бы, чтобы люди действовали исключительно под влиянием эмоций, которые легко поддаются манипуляции, а потому блокирует любые попытки осмысления социальных проблем.

И значительная часть «статусной интеллигенции» играет на стороне власти.


Оксана Брюховецкая:
Без социальной рефлексии, т. е. без умения представить себя на месте другого, стремления взглянуть на мир его глазами, не может быть и социальной солидарности.
Современное критическое искусство помогает человеку лучше понять суть общественных отношений, осознать необходимость социальной солидарности.
Поэтому нет никакого смысла ограничивать доступ широкого зрителя к произведениям современного искусства, превращать его в какую-то богемную игру, непонятную и неинтересную «обычному» человеку.
Руководители учреждений образования и культуры, обнаруживая в работах художников то, что их раздражает, задевает, заставляет испытывать стыд и возмущение, зачастую решают, что это попросту «не искусство» и соответственно подлежит запрету.
Между тем современный художник сознательно стремится вызвать у зрителя такие эмоции.


Оксана Брюховецкая, «Тело №»

Леся Кульчинская:
Вообще скандал — это универсальный метод, с помощью которого медиа, связанные с правящим классом, сводят важные общественные вопросы к личным конфликтам и бессмысленным спорам или же вообще переводят их в развлекательную плоскость.
В результате скандала содержательное обсуждение становится принципиально невозможным.
Именно это и произошло в случае с выставкой «Украинское тело».
Теперь дискуссия сводится к тому, можно ли было предъявлять то или иное произведение широкой публике.
То, что хотел сказать художник, стало неинтересно.
Важно другое — нет ли в его работе элементов порнографии.

Для нас самое неприятное в нынешней ситуации не столько закрытие выставки, сколько то, что чиновники сумели навязать собственное видение зрителям и журналистам, для которых скандал, связанный с формой некоторых работ, теперь полностью закрывает их содержание. В результате резко снизился критический потенциал выставки.

— А что было объектом критики?


Леся Кульчинская:
Главной целью для нас была все же не критика, а исследование.
Приступая к организации выставки, мы стремились к тому, чтобы понять, как видят взаимосвязь телесного и социального украинские художники и какую реакцию зрителей вызывает подобное понимание телесности.
Безусловно, уже в тематике выставки был заложен критический потенциал, поскольку любое честное высказывание, посвященное социальным проблемам, в современных украинских условиях неизбежно приобретает критическую направленность.
Но какое-то отдельное направление социальной критики мы не выделяли.
Напротив, стремились представить различные подходы и охватить как можно более широкий спектр проблем.
Однако в результате запрета чиновников у нас появился главный объект критики — это моральная паника, которая мешает критически оценивать ситуацию и видеть по-настоящему важные проблемы.


Оксана Брюховецкая:
Нам было важно увидеть, как, по мнению художников, социум влияет на тело и как тело на это реагирует.
И главным результатом выставки, на мой взгляд, является то, что нам дали понять, что проблемы, связанные с жизнью тела, в современном украинском обществе поднимать не рекомендуется.

«Нам удалось обнаружить болевые точки»

— С чем связана столь жесткая реакция на тематику выставки?


Оксана Брюховецкая:
Мы встроены в социум прежде всего через собственное тело.
Оно становится главным объектом социальных преобразований.
Обсуждение проблематики телесного важно, поскольку является ключом к пониманию социального.
Мы не дождались адекватной реакции на тематику выставки, поскольку она была неправильно понята, в том числе из-за скандала, связанного с закрытием выставки.
В ней приняли участие 17 художников, было отобрано большое количество работ, причем каждый художник разрабатывал собственную тему.
Но изображение обнаженного тела, половых органов и ложно интерпретированная вырванная из контекста фраза затмили все.
Надо добавить, что обнаженное тело фигурировало в работах только четырех художников.
Но и этого хватило, чтобы раздуть скандал, не увидеть ничего другого и даже не попытаться понять вызвавшие возмущение работы.
И это происходит в том пространстве, где в течение многих лет действовал Центр современного искусства, где не единожды были представлены намного более жесткие проекты.
Такую реакцию на тематику выставки следует связывать с ситуацией в обществе в целом, в сознании которого оставила глубокий след деятельность Комиссии по защите общественное морали.
Объектом репрессий с ее стороны были опять-таки проявления телесности в культуре.
Это во многом обусловлено тем, что телесное является ключом к социальному.
Нельзя говорить о теле, не затрагивая социальную проблематику, но украинское общество, и прежде всего его культурная и политическая элита, боится откровенного обсуждения социальных проблем.


— Пожалуй, лучше всего вашу мысль иллюстрирует ваша работа «Тело N», которая представляет собой книгу с рисунками, изображающими бездомных, и реакцию на них обывателей.

На мой взгляд, это чрезвычайно жесткое обличение социальной сегрегации, которое оставляет у зрителя ощущение некоторой безнадежности.


Когда вы приступали к работе над выставкой, то хотели поставить обществу диагноз или все же рассчитываете помочь формированию сил, которые сумеют добиться социальных преобразований?

Оксана Брюховецкая:
Меня больше всего волнует отсутствие в нашем обществе социальной солидарности.
У нас нет культуры поддержки обездоленных слоев населения, подавляющее большинство наших сограждан совершенно равнодушно к проблемам инвалидов, стариков или бездомных.




У нас много говорилось о «голодоморе», но к современным голодающим, к тем, кто рядом с нами испытывает физические и моральные страдания, часто нет ни малейшего сочувствия.
Мы не замечаем ущербности общества до тех пор, пока какие-то уродливые явления не вторгнутся в нашу личную жизнь.


Никита Кадан, «Продажные»

А до этого наше возмущение будет направлено на «чужого» — нищего, алкоголика, человека, не соответствующего нормам поведения.


Никита Кадан, «Продажные»

У меня вызывает пессимизм то, что, как показала реакция на выставку, никто не собирается обсуждать серьезные проблемы, люди видят в искусстве прежде всего своеобразный вид развлечения и спорят, главным образом, о том, допустимы ли его отдельные формы.


Владимир Сай, «Кожаная Венера»

Искусство по-прежнему воспринимается большинством как деятельность, в ходе которой следует что-то воспевать или «создавать прекрасное» и соответственно игнорировать все уродливое или проблематичное.

Леся Кульчинская:
Я не разделяю подобного пессимизма.
Если выставка пугает, значит, нам удалось обнаружить болевые точки.
Если власть пытается избежать обсуждения болезненных проблем, значит, она опасается появления субъекта — художественного и политического, — способного бороться за социальные преобразования.
Украинская элита не боится современного искусства: она к нему глубоко равнодушна, несмотря на показное стремление изобразить причастность к культурным процессам.
«Украинское тело» напугало, поскольку оно заставляет задуматься, а значит, подготавливает почву для социальных реформ.


Формирование тех сил, которые смогут установить более справедливый социальный строй, может потребовать много времени.
Это длительный процесс.
Но он уже начался.
И мы принимаем в нем непосредственное участие.

Каждый из художников объективирует триаду «тело – общество – политика», исходя из собственной чувствительной наблюдательности, обращая наше внимание не только на знакомые нам проявления телесности/сексуальности, но и на совершенно вытесненные, исключенные тела, которые не имеют официального права на существование и которые вынуждены за него бороться


Украинское тело и украинская власть – Николай Ридный в своем видео «Совет» («Рада») совместно с Анной Кривенцовой показывает два соответствующих друг другу представления.
Видеоизображения в два полных экрана вагины и парламента/Верховного Совета невольно заставляют задуматься о том, где начинаются и где заканчиваются границы моего тела, кто их устанавливает.



Украинское тело и украинская власть


Украинское тело и украинская власть

Идеологические конфигурации.
Насколько внутреннее, наше приватное, телесное, буквально работа наших физических органов и организмов определяются внешним, публично обусловленным, приемлемым и идеологически правильным.


Идеологические конфигурации.


Идеологические конфигурации.


Идеологические конфигурации.




  • 1
Вроде коммунисты у власти, почему такая запарка? :)

Потому что вроде как коммунисты, вроде как бы левые :)
Все - "вроде как бы"

(Удалённый комментарий)
Есть неплохие вещи и есть неплохие прозрения, но шелухи очень много, согласен.
Ну так и Елена Прекрасная вышла из пены морской, а пена, - она же грязная :)

В этой выставке нет ничего замечательного, достаточно провинциально.
Можно отметить только мастеровитость некоторых участников.
Рисунок бабушки у Оксаны Брюховецкой, скульптуру Владимира Сайя.

Вот хороший образец современного искусства.

Камасутра

(Удалённый комментарий)
Вы не правы.
Здесь, "Камасутра" - хороший, четкий рисунок. Хорошая линия, цвет, пластика.
Одиночество мужчины - как эмоциональное, так и физиологическое - суть сегодняшнего времени :)

(Удалённый комментарий)
Зря вы.
Есть цельность.
Посмотрите как поддержано совместное равновесие правой ногой человека и лапой пса.
Левая заботливая нога подчеркивает тяжесть собаки.
Собака отдается человеку, - одной лапой наваливаясь, а другой лапой подхватывая человека.
Грустная тяжелая башка собаки совсем как на вашей аватаре.
Достаточно цельный рисунок.
Мужчина принимает на себя собаку.

(Удалённый комментарий)
Было бы интересно воплотить диалектику Платона, поскольку современный язык использует сексуальное, но как-то в лоб.
Прямолинейно.
Мне кажется Платон более изощрен,тонок по крайней мере, наверное, греки больше нас понимали в телесном.

(Удалённый комментарий)
У Гегеля Дух сибарит, господин презирает материальность за свое опредмечивание.
В опредмечивании получает свои исторические формы.
Презрение - движитель Духа.
У Платона в опредмечивании являются формы Красоты.
Энергия сексуального, - движитель Красоты.
Носитель движения не Дух, а Тело.
У Маркса - симбиоз.
Движитель - одухотворенное презрением и чувственной сексуальностью Тело=Пролетариат.
А?

User punchacha referenced to your post from No title saying: [...] "Владимир Сай, скульптура из куриной кожи" http://m-introduction.livejournal.com/54588.html [...]

  • 1