ddna (ddna) wrote in m_introduction,
ddna
ddna
m_introduction

О некоторых аспектах марксовой концепции натурализма. Тезисы.

Оригинал взят у ddna в О некоторых аспектах марксовой концепции натурализма. Тезисы.
Тезисы 2-5 являются попыткой показа различий между некоторыми аспектами марксовой концепцией натурализма, излагаемой в "Экономико-философских рукописях 1844 г.", и трактовкой этих аспектов в работах Э.Ильенкова. Здесь и далее под "диалектическим материализмом" понимается именно система взглядов, развивавшаяся Э.Ильенковым и не обязательно совпадающая с устоявшимся в марксизме толкованием тех или иных проблем.
Тезисы 6-11 представляют собой трактовку ряда вопросов, которая не противоречит марксовой концепции, развиваемой в "Экономико-философских рукописях 1844 г.", но пока не является общепринятой в марксистском мейнстриме.

1. Распространенная точка зрения о том, что Маркс был "диалектическим материалистом", является не вполне точной. Диалектическим материалистом, причем подлинным, умным, можно считать Ильенкова. Молодой Маркс называл свою систему взглядов "натурализм, социализм, гуманизм".

2. На философском уровне, одно из различий между диалектическим материализмом и натурализмом заключается в определении отношения мышления к бытию. Для диалектического материалиста, мышление (мировое, а не только человеческое) - одновременно и неотъемлемое качество, и высшая форма развития материи (бытия), в отличие от материализма вульгарного, для которого мышление - лишь "эпифеномен" материи, "свойство нейроструктур" и т.д. "Как нет мышления без материи, так нет и материи без мышления" (Ильенков). Кроме того, согласно этой точке зрения, форм бытия, более высоких по отношению к мышлению, не существует. В то время как для натуралиста, мышление - лишь одно из качеств природы, одна из разновидностей "сил природы", проявляющихся (не обязательно в полной мере) через человека или иное аналогичное существо, наряду с другими "силами" ("любовью", "волей" и т.д.), как равноправными мышлению, так, возможно, и превосходящими мышление.

3. Для диалектического материалиста, бытие принципиально "охватываемо" ("познаваемо") мышлением (хотя не обязательно человеческим), причем потенциально "целиком" и без остатка. Не поддающихся охвату мышлением областей бытия в пределе не существует, хотя эти области вполне могут существовать для той или иной ограниченной формы мышления в данный конкретный момент времени. Для натуралиста, бытие (природа) поддается охвату предметными "чувствами" (понимаемых в широком смысле), которыми обладает субъект, но стопроцентная "охватываемость" бытия мышлением не постулируется. К примеру, для диалектического материалиста, существование так называемых "тонких планов бытия", превосходящих мышление и недоступных ему, является недопустимой и неприемлемой концепцией (по Ильенкову, "мистикой и чертовщиной"). В то время как для натуралиста, их существование вполне может допускаться, в той мере, в какой эти "планы" признаются частью бесконечной природы и доступны для восприятия субъектом, наделенным соответствующими "органами чувств", единоприродными с этими "планами".

4. И натуралист, и материалист едины в отрицании любых трансцендентных, внеприродных и надприродных сущностей, например в отрицании "Бога трансцендентного". "Бог трансцендентный" в обеих концепциях считается лишь антропоморфизацией, проекцией человеческих качеств и атрибутов на внешнюю, иллюзорную сущность. В этом смысле обе концепции являются "демонически закрытыми" (по выражению Фогелена), однако натурализм допускает, "впускает в себя" значительно больше явлений бытия, чем диалектический материализм.

5. Для диалектического материализма, считающего мышление высшей формой и неотъемлемым качеством бытия, и настаивающего на возможности стопроцентного охвата бытия мышлением, вполне естественной является "онтологизация" диалектического мышления. Логические формы, согласно этой точке зрения - это "отраженные в общественном сознании людей всеобщие формы развития "бытия", то бишь естественно-природной и общественно-исторической действительности... Это - всеобщие формы развития и природы, и общества, и самого мышления..." (Ильенков). Однако Маркс, по-видимому, понимал диалектику иначе: как средство для описания, понимания и критики лишь неподлинных, неполноценных, "злых", иллюзорных форм социального бытия, которое имеет четкие границы применимости. Например, по Марксу, гегелевская категория отрицания отрицания применима лишь для человеческой "предыстории", это "лишь абстрактное, логическое, спекулятивное выражение для движения такой истории, которая не есть еще действительная история человека как уже предположенного субъекта, а есть только акт порождения, история возникновения человека". Следовательно, в эпоху подлинно человеческой истории, "положительно начинающего с самого себя, положительного гуманизма", отрицанию отрицания как универсальной категории места уже не будет.

6. Очевидно, что натурализм, понимаемый вышеописанным образом, далеко не тождественен рационализму. В этой связи возникает вопрос, в каком смысле Маркса, придерживавшегося концепции натурализма, можно считать рационалистом. На первый взгляд, сама постановка вопроса о границах рационализма Маркса может показаться абсурдной по отношении к мыслителю с мощным интеллектом, посвятившему десятилетия своей жизни и сотни страниц текста рациональному осмыслению современной ему экономической и социальной действительности. Однако нужно помнить, что действительность, которую осмысливал Маркс - это не действительность "вообще", а злая, неподлинная, "отчужденная" действительность человеческой "предыстории", подлежащая уничтожению. И описание этой действительности считалось именно теоретической критикой, предшествующей практической критике, но ни в коем случае не "рационализацией", связанной со скрытой или явной апологетикой описываемого. "Следовательно, после того, как, например, в земной семье найдена разгадка тайны святого семейства, земная семья должна сама быть теоретически и практически уничтожена" (Тезисы о Фейербахе).

7. По Марксу, неподлинность, иллюзорность, злой характер определенных социальных форм бытия тесно связаны именно с объективностью этих форм. Действительно, "объективность" той или иной социальной формы бытия означает независимость законов движения этой формы "не только от разрозненных отдельных лиц, но и от их совокупности". Но по Марксу, именно ситуация, когда творение приобретает независимость по отношению к своему источнику и начинает само управлять своими творцами, и является злом.

8. Подобно тому, как мышление, которое является лишь одной из "сил природы", лишь одним из инструментов человеческой практики, лишь посредником, становится самостоятельным субъектом, гегелевской Абсолютной Идеей, превращающей все остальное бытие в "моменты" своего самодвижения, так и деньги, служащие лишь посредником для "сведения несводимого", становятся самостоятельным субъектом, самовозрастающим капиталом, превращающим все остальные элементы социального бытия (в том числе и своих творцов - людей) в "мимолетные моменты" своего самовозрастания. "Логика - деньги Духа". Данная аналогия, возможно, позволяет понять истоки марксовой попытки применения категорий гегелевской диалектики к анализу и критике капиталистических отношений. Вполне возможно, что марксова критика политической экономии на базе трудовой теории стоимости задумывалась, аналогично критике Гегеля Фейербахом, как дерзкая и амбициозная попытка продемонстрировать, что за иллюзорной "видимостью" самодвижения капитала скрывается чувственно-природная "сущность" человеческой деятельности, труда, и вывести явления "видимости" из законов движения "сущности". Однако предпосылкой такого подхода является предположение, что подлинной "субстанцией-субъектом" экономических отношений все еще является труд, а не капитал. Альтернативная точка зрения заключается в том, что в реальности капитал уже сам стал "субстанцией-субъектом" общественных отношений, и превратил все прочие "сущности" (включая труд) лишь в "моменты" своего движения. Если эта точка зрения верна, то можно предположить, что вследствие такого превращения, законы движения капитала уже нельзя вывести из трудовой теории стоимости.

9. Необходимо учитывать, что, по Марксу, в "эпоху предыстории", в которой мы находимся в настоящее время, ни человека, ни очеловеченных "сил природы" в полном смысле пока еще не существует. Если не рассматривать отдельные исключения, то человек в общей массе еще только должен возникнуть, самопородиться, точно так же, как "силам природы" еще только предстоит стать очеловеченными. Добиться освобождения путем лишь "пробуждения и раскрепощения" тех "страстей" и "творческих сил", которые уже существуют в среднем человеке "здесь и сейчас", невозможно. Пока человеческое в человеке еще не самопородилось, для обычного человека "освобождение" будет являться не более чем высвобождением животных инстинктов, того биологического "общего знаменателя", который уже присутствует в любом человеке. Данное соображение коренным образом противоречит известной "раскрепостительной" традиции в интерпретации Маркса, к которой можно отнести, например, неомарксистов Франкфуртской школы (чьи "раскрепостительные" взгляды разбирались, в частности, в т.н. "Манифесте Брейвика"), Э. Фромма, а в Советском Союзе - Ивана Ефремова с "Таис Афинской" и "Часом Быка". В той мере, в какой человек в общей массе еще не самопородился, "закрепостительная" точка зрения традиционализма, консерватизма и т.д. остается оправданной. Но когда основная масса человечества завершит свое "становление", любые формы человеческого бытия перестанут быть неприкосновенными, самодовлеющими "святынями", а превратятся лишь в "мимолетные моменты" человеческой деятельности и общения.

10. После завершения становления человечества, все формы социального бытия, которые приобрели независимый, объективный, внешний, "отчужденный" характер по отношению к своему источнику (частная собственность, семья, мораль, государство, право, гражданское общество, наука, религия и т.д.), будут взломаны, уничтожены очеловеченными "силами природы", действующими через людей, путем "практически-критической деятельности", "революционной практики".

11. В ходе "эпохи предыстории" осуществляется не только "становление" и самопорождение человека, но и очеловечивание "сил природы", "чувств", "страстей", которые, по Марксу, "не только антропологические определения в [узком] смысле, но и подлинно онтологические утверждения сущности (природы)". Если выразить эту мысль в религиозных терминах, то можно утверждать не просто о гуманизме (антропоцентризме) Маркса, но и о  программе очищения, очеловечивания и преображения "архонтов и мироправителей мира сего".
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments