Analitik (analitik_tomsk) wrote in m_introduction,
Analitik
analitik_tomsk
m_introduction

Category:

Невозможное и совпадение (О превращении империалистической войны в гражданскую)


2.

Линии фронта теперь видны достаточно ясно; но, тем не менее, в центре картины сражения остается некая неясность, какой -то ключевой элемент конфронтации все еще скрыт дымом канонады.

1

Мы знаем, что цель войны - это колонизация поля реального; мы также знаем, что принцип противоречия и первичные качеств, с одной стороны, и странные объекты – с другой претендуют на право обладания этим полем.

Еще мы обозначили характер сил, стоящих за спиной сражающихся армий и поддерживающих их.
Мы увидели, что, прежде всего, первичные качества и странные объекты являются представителями двух видов избыточности, довольно интуитивно обозначенных нами как избыточность “слишком многого” и избыточность “всегда большего”.
И, во-вторых, мы описали два разных механизма "прикосновения без прикасания", сообщающих каждому виду избытка его специфическую избыточность, обеспечивающих и гарантирующих их неистощимость.

Но как связаны тылы и фронт?
Этот вопрос остается без ответа.

Если формулировать в терминах Хармана-Латура, каждая из противоборствующих сторон представляет собой союз между способом прикосновения, типом избыточности и претендентами на колонизацию реального.
Такой союз образует "черный ящик", единство, которое кажется самопонятным и никогда не ставится под вопрос.
Основание же этого союза, принцип мобилизации столь различных элементов, остается неясным.
Можно ли рассеять дым, окутывающий линии связи?

Здесь нам следует совершить небольшое отступление, чтобы продвинуться вперед.
В философии Делеза империалистический конфликт между двумя силами возникает в более скрытой, непрямой форме, чем на арене спекулятивного реализма; сражающиеся обычно скрываются здесь под масками.
Военные действия ведутся под покровом тьмы - тьмы зачастую такой густой, что она скрывает даже сам факт, что вся философия Делеза есть поле битвы.
Но, с другой стороны, возможно, благодаря этой самой тьме, противникам удается подобраться близко друг к другу.
В отличие от спекулятивного реализма, где граница между траншеями совпадает с границей между разными философиями, Делез постоянно сталкивает эти силы внутри одного и того же предприятия.
Именно близкое соседство конфликтующих сил позволяет обнаружить их общую природу, то есть общность мобилизующей силы, которая объединяет разнородные элементы внутри каждой из сторон и превращает их в цельный союз.

Имя этой мобилизующей силы — "перверсия" или имманентизация невозможного.
Внутренняя логика этой мобилизации наиболее четко вырисовывается в тот редкий момент, когда Делеза обращает внутреннюю борьбу, организующую движение его мысли, на сам объект этой мысли: в книге о Мазохе 18.

Безо всякого сомнения, даже здесь маски не сбрасываются.
Противоборство, как и всегда у Делеза, представлено как простое "описание".
На первый взгляд, книга посвящена очень специфической проблеме из области психоаналитической теории - и одновременно литературной критике.
Цель Делеза - восстановить справедливость в отношении Мазоха, ясно показав, что мазохизм - не часть "садомазохистского комплекса", а самостоятельная перверсия со своими формальными принципами.
Это прояснение дает концептуальные инструменты для анализа книг Мазоха и демонстрации сущностного отличия его литературных приемов от приемов Сада (язык, роль описаний и т.д.).

На месте одной перверсии обнаруживаются две (эта вариация на тему лозунга Мао не кажется многообещающей).
Тем не менее, довольно скоро мы узнаем, что имеем дело не с локальным конфликтом внутри литературы и психоанализа:
садизм и мазохизм - два способа оспаривания закона, две стратегии достижения "той стороны" принципа удовольствия, высвечивания раскола в трансцендентальном поле.

Так или иначе, кажется, что здесь мы находимся в самом сердце "корреляционизма", вдали от любых реалистических попыток описать не-человекомерную реальность как она есть сама по себе, "нравится нам это или нет": мы ведь имеем дело с "психической жизнью", или, в лучшем случае, с трансцендентальными структурами сознания, предписывающими априорные формы данности данного.
Как ни расширяй границы концептов "садизма" и "мазохизма" - они все равно остаются "слишком человеческими", им далеко до хаоса абсолютной контингентности и непредсказуемых приключений объектов.

Но в то же время давайте не будем забывать: садизм и мазохизм - это два способа получить доступ к "той стороне" принципа удовольствия.
А принцип удовольствия управляет всей полнотой психической жизни: именно стабилизирующая сила этого закона предписывает реальности, как она дана нам, ее гомогенный и целостный характер, и априори фиксирует границы возможного.

В отличие от невротика, удерживающего невозможность объекта желания путем его постоянного избегания, перверт предполагает, что возможно воплотить свое желание, сохраняя при этом всю его невозможность.
Таким образом, садизм и мазохизм - это два способа имманентизации невозможного, две стратегии завоевания поля, лежащего по ту сторону узких границ "слишком человеческого" принципа удовольствия.

Несомненно, это невозможное "вне" мыслится Делезом совсем не так, как оно представлено на арене спекулятивного реализма: как стирающее всякую идентичность и умерщвляющее повторение смертельно- безмолвного Танатоса19.
Но сама мобилизация во имя избыточного внешнего позволяет предположить, что, возможно, противостояние, с которым мы имеем дело, не так уж далеко от того, которое раскололо мир спекулятивного реализма.

Это предположение станет гораздо весомее, если мы обратимся к тому, что мобилизуется, и к форме, которую оно обретает в результате мобилизации.
Садизм и мазохизм по своей сути - это два способа прикоснуться без прикосновения, и только типология прикосновений окончательно обоснует проведение "формального различия" между стратегиями, прояснение которого и есть главная цель делезовского предприятия.

Различие между стратегиями Делез концептуализирует как различие между "негацией" и "отклонением", или спекулятивным и диалектическим способами захвата невозможного.
Но эти определения отражают садизм и мазохизм с точки зрения мобилизации.
Специфика делезовского исследования в том, что мобилизующая точка зрения всегда сопровождается учетом того, что можно было бы назвать "образом-движением", пластически-динамическим континуумом, который и составляет действительное ядро различия между стратегиями.
Из этой перспективы различие между садизмом и мазохизмом описывается как различие между "сгущением и ускорением" с одной стороны и "застыванием и подвешиванием" с другой.

Но это динамическое различие между постоянно ускоряющимся движением и застывающим подвешиванием есть только следствие более глубокого различия, которое Делез не концептуализирует четко, но основательно описывает.
Ядро садистской стратегии – движение двойной трансгрессии.
Герой Сада никогда не удовлетворяется совершённым преступлением: каждый акт трансгрессии, разрушая один порядок, немедленно устанавливает другой 20.
Но цель садиста - достичь абсолютного хаоса и неупорядоченности первичной природы, лежащих целиком по ту сторону объединяющего и упорядочивающего главенства принципа удовольствия; вот почему он обречен добавлять к совершённому преступлению следующее.

Это движение "добавления еще одного преступления" - минимальная единица действия садиста.
Без сомнения, очередное преступление не достигает абсолютного хаоса так же, как и первое; но горизонтальное удвоение преступления - это всего лишь способ продемонстрировать его внутреннее "вертикальное" самоудвоение.
Сам жест "добавления еще одного" показывает, что преступление избыточно по отношению к себе, что его идея превышает любой возможный результат, в котором она могла бы воплотиться.

Цель сгущения - обеспечить доступ к этой вечной избыточности преступления по отношению к самому себе.
"Божественный миг" анархии есть что-то вроде виртуального второго этажа, сопровождающего каждый акт трансгрессии:
точка ускользания, что-то, всегда упускаемое, потому что его “слишком много" по отношению ко всему достижимому.
Максимальная аппроксимация актов трансгрессии открывает данность этого "всегда более высокого" уровня как такового и, таким образом, превращает нехватку упущенного в позитивный избыток изначального хаоса: "то обстоятельство, что анархия может быть установлена лишь в промежутке между двумя режимами законов, старым режимом, который она уничтожает, и новым режимом, который она порождает, не препятствует этому краткому божественному мигу, сведенному почти к нулю, засвидетельствовать свое природное отличие от всех и всяческих законов" 21.

Таким образом, modus operandi садиста следующий:
столкнувшись с непреодолимым "разрывом" (между “реальностью-для- нас”, управляемой принципом удовольствия, и изначальным хаосом), он:
1) демонстрирует, что разрыв можно преодолеть, и что сам этот акт, не дотягиваясь до недостижимого хаоса, уже содержит в себе доступ к этой невозможной реальности, и
2) гарантирует, что этот доступ к невозможному не затронет его невозможность, что даже после прикосновения оно останется нетронутым, всегда данным как "высшее", вечным "вторым этажом".

Ситуация мазохиста прямо противоположна.
Для него главная проблема - не факт непреодолимости зазора, а то, что зазор уже закрыт.
Его первоочередной целью, следовательно, будет не дать зазору закрыться, а впоследствии - гарантировать, что разрыв можно преодолеть без утраты его нередуцируемости.

Именно открыть заново минимальный нередуцируемый промежуток и есть главная цель фетишистского "застывания", задающего формальное ядро мазохизма.
Фетиш - субститут женского фаллоса, это последний объект, который видит ребенок перед тем, как обнаруживает отсутствие у матери пениса.
Ключевое значение мазохистского застывания - "остановиться в последний момент":
"фетиш есть… некий зафиксированный и застывший план, задержанный, схваченный образ, фотография, к которой постоянно возвращаются с целью отвратить досадные последствия движения и нежеланные открытия: он представляет собой последний момент, в который еще можно было верить"22.

Но фетишист не просто отрицает результаты своего открытия; они подлежат не "негации", а "отклонению".
Идеал фаллической женщины не прекращает свое действие, но не отменяется и мир реальности, мир матери-без-пениса, оставленный ради идеального мира женщины-с- фаллосом; фетиш - это способ позволить этим двум несовместимым мирам сосуществовать, удерживая при этом нередуцируемый зазор между ними.
Фетишист удерживает зазор между мирами, не давая идеальному миру соскользнуть в реальный, но в то же время он удерживает этот зазор именно как зазор, не позволяя двум не связанным мирам просто разлететься в стороны, превратив прикосновение-без-прикасания в полное отсутствие прикосновения.

Вот почему фетишистский объект есть фантазматический объект, а мазохизм - это искусство фантазма.
Сущность фантазма заключается в удержании непреодолимого зазора между расходящимися сериями, – чтобы, с одной стороны, гарантировать отсутствие всякой общности меду этими сериями, а с другой стороны, создать "резонанс", в котором эти серии смогут сообщаться поверх зазора, не закрывая, но удерживая его именно в этом сообщении-поверх-зазора как таковом.

В случае мазохистского фантазма резонанс создается между двумя женскими фигурами, двумя материнскими образами: идеальная женщина мазохиста существует в маятникообразном движении между гетерической и садистской женщиной, между проституцией и наказанием, между хаосом и законом, между утробной и эдиповской матерью.
Странная женщина мазохиста - "невидимое пересечение" этих двух осей: "Мазохист играет на этих крайностях и заставляет их резонировать в оральной матери.
Тем самым он сообщает ей, доброй матери, такую амплитуду колебания, которая позволяет ей постоянно слегка касаться образов своих соперниц"23.
И эта странная женщина становится истоком "рождения нового человека" и новой "сверхчувственной чувствительности", которая "излучается… сквозь льды в качестве принципа какого-то животворного порядка"24.


Читать дальше

Tags: Методология, Методология марксизма, Спекулятивный реализм
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments