Lenmarx (lenmarx) wrote in m_introduction,
Lenmarx
lenmarx
m_introduction

Бифуркационная круг-верть Гонтмахера.

Кукловод.
(Бифуркационная круг-верть Гонтмахера.)

То, о чем, может быть, не следовало говорить…
То, что, может быть, следовало выбросить…

I.

   Аксиома: «Иудео-христианский» мир не почитает потомков своих "отцов-основателей".
Говорят, что за особый «прищурочек», присущий их образу жизни, впервые проявившийся во всей своей губительной силе для судьбы самого нарождающегося «иудео-христианского» мира во времена его перехода от Ветхого к Новому Завету.
      Со временем, не почтение перешло в прямое не терпение, когда наряду с неким «прищурочком», у потомков усмотрели еще и невыносимый, для нормального человека «иудео-христианского» мира, «оскал».
     Как определили «Интеллектуалы иудео-христианского» мира; оскал, - не человеческой природы.
Не природы «иудео-христианского» мира.
     С той поры, переплетение бытия «иудео-христианского» мира и судьбы потомков его "отцов-основателей" составили и составляют их взаимную сущность и взаимное существование, получающее свою реализацию в контексте «прищурочки», «не почтения», «оскала» и «не терпения», порождающего сам дискурс «иудео-христианского» мира и им же порождаемый.
     Но, была в истории судьбы «славных» потомков «отцов-основателей» и одна славная история, одно славное исключение, славное время, славная судьба и славная участь, когда они действительно явились Миру славными потомками своих славных отцов-основателей, столкнувшись с Мудрецом
«Большое значение для революции имело то обстоятельство, что в русских городах было много еврейских интеллигентов. Они ликвидировали тот всеобщий саботаж, на который мы натолкнулись после Октябрьской революции…
Еврейские элементы были мобилизованы против саботажа и тем спасли революцию в тяжелую минуту. Нам удалось овладеть государственным аппаратом исключительно благодаря этому запасу разумной и грамотной силы».

II.

     Дом жил своей обычной ночной жизнью, охраняемой бабушкиной «Шма», ее неслышным кружением вокруг «спящего» и предупредительными касаниями его лица мягкими старческими пальцами.
И кабинет «спящего» в доме, как всегда, жил своей отдельной жизнью, погруженный в ткань чужого интеллекта, захваченный этой тканью, и, все же, охраняемый, от посягательств этого чужого на полное подчинение этому чуждому, родовой Мезузой над дверью.
     Когда сон «спящего» становился прерывистым и натужным, и бабушке казалось, что она слышит отзвук далекого и уже давно рассеявшегося в этом доме достатка, спокойствия и уюта призыва «Бар-мицва», тревожащего ровный сон «спящего», бабушкины легкие касания трансформировались в отчаянные трогания; и лицо «спящего» разглаживалось и растекалось под этим старческим напором заботливых любящих рук, освобождалось от небытия мутных и тревожащих всхлипов «Бар-мицва», «Бар-мицва», «Бар-мицва»...
      В последнее время, напор трогания бабушкиных пальцев уже не помогал, и, все чаще, «спящий» просыпался в тревожной истоме тринадцатилетнего пацана и мягкими шагами враз огрузневшего тела, рассеивая вокруг себя накопившуюся ночную влагу, тащился в кабинет, охраняемый Мезузой, и припадал к кабинетному окну с черной Москвой за стеклом.
      Стакан с водой, теперь уже навсегда приготовленный загодя, прилипал к его влажной ладони и начинал участвовать в ритуале мелких приводящих в чувство глотков.
      Самостоятельность чужого и чуждого интеллекта в кабинете «спящего» начинала рушиться и подвергаться осмеянию. Эта самодовольная ткань интеллектуальной самодостаточности под незримым оком «спящего», отраженном черным стеклом кабинета, совершала ряд удивительных метаморфоз шагреневой кожи, скукоживаясь и сжимаясь в "Новых" извращенных смыслах.
      Движение к "Новому", как и обычно, во всех движениях, начиналось с методических цитат.
Сегодня, исходной цитатой была следующая: «Если общество находится на переломе в своем историческом развитии, резко возрастает роль отдельных личностей. Именно через действия конкретных людей реализуется некая историческая предопределенность, неизбежность которой становится понятной только потом, возможно через много лет»…
Определившись с Началом цитатной метаморфозы «спящий» начал медленно и методично просыпаться; сам, подвергаясь ряду метаморфоз…
С каждым последующим мелким глотком его лицо отвердевало в мужской определенности, перебивавшей непосредственность тринадцатилетнего мальчукового восприятия, и в черной безликой Москве за стеклом кабинета его мужественно твердеющий глаз начинал различать ясную серую муть Кремля и притягивать последнюю.
«Прищурочек», выступивший и проступивший в «спящем», возобновил дальнейшую трансформацию методической цитаты Начала, превращая ее в некое подобие пастушьего кнута, выстреливающегося над головой самодовольно-самодостаточных смыслов интеллекта Истории, сгоняя его трансформированные, посредством этих пастушьих выстрелов результаты, как стадо, в свой новый порождающий «прищурочный» смысл. Оформляя их там, пока лишь, в болванку текста.
      Первый значимый выстрел методического кнута прошил выписку о теории бифуркаций, восходящую к диссертации А. Пуанкаре 1879 года: «Математическое описание мира основано на тонкой игре непрерывного и дискретного…
Я различаю интегрируемые и неинтегрируемые системы. Коротко говоря, система интегрируема, если возможно свести ее к совокупности невзаимодействующих элементов, к совокупности свободных частиц: тогда сразу осуществляется интегрирование и количество движения каждой частицы сохраняется. Следовательно, неинтегрируемая система несводима к совокупности невзаимодействующих элементов...» И извлек из нее одно лишь слово «бифуркация-развилка», обрезав дальнейший математический смысл
Под ударами-выстрелами мужской пастушьей руки оформлялась смысловая болванка будущего стада: «…мы вынуждены констатировать, что наша страна снова стоит на "точке бифуркации"…выбор между деградацией и обнищанием северокорейского варианта, либо мы все-таки пытаемся догнать передовой отряд, придав второе дыхание загнанной русской тройке».
      Второй значимый удар пастушьего кнута коснулся понятия «харизмы» и извлек из ее чудодейственной сущности простые пастушьи ярлыки-выжимки «энергетика эмоциональной составляющей и энергетика рациональной составляющей».
      Дальше, дело пошло по накатанной. Привычным взором, окинув послушную картотеку, и выудив горсть покорных исторических и «не очень» фигур, «методический пастух», в движении своей метаморфозы, принялся наклеивать на извлеченные фигуры полученные харизматические ярлыки, постепенно завершая свой личинный метаморфоз трансформацией в кукловода «прищурочного» смысла. В болванку его текста, под ударами методического кнута, покорно шагнули: кукла «Горбачев», нашпигованная «энергетикой желания социализма с человеческим лицом», шуганув из исторической бифукарционной точки двадцатилетней давности, невостребованного руке кукловода Ельцина, но не обиженного им, не забытого кукловодом, а заботливо перемещенного в другое место его смысловой болванки, перемещенного в роль старательного «энергичного зачищателя-чистильщика» пространства будущего кукольного харизматического поля России. Обозначилась и раскрылась «энергетика эстетической составляющей» харизмы куклы старшего президента, вихляющей своим гражданским торсом на фотошопе Байкала в позах героя «Горбатой горы» ("конечно, нельзя не признать, что Владимир Путин уже вполне соответствует статусу харизматика. Умело подавая себя основной части электората — через неординарные картинки полетов и погружений, демонстрацию мускулистого торса, через простонародные афористические выражения, — он смог добиться положения политика, к которому не прилипает ничего из того негатива, который накапливается в стране. Ему верят скорее эстетически, чем рационально. А это важнейшая черта харизмы. Поэтому от Владимира Путина люди примут любой поворот"), также, подобно кукле Ельцина, зачИстившей, в свое время, «энергийную рациональность» харизмы куклы Сергея Иванова (подобия куклы Павла I) с мелкими оловянными глазками-пуговками; точно так же, как в свое время, кукольный Ельцин, в своем угаре харизматического выбора, растоптал и похерил народную эстетику «харизматической энергии» куклы придурковатого, но вороватого и тем эстетически близкого русскому народу Черномырдина, куклы отвратного мелковатого приказчика Немцова и куклы услужливого краснощекого подкаблучника Степашина.
Расставив затертый кукольный исходный материал по своим местам, кукловод на миг приостановился, решая проблему дальнейшего интегрирования пространства своей смысловой болванки текста, и страшный оскал прорезал его мужское лицо демиурга, порождая в этой болванке смысла харизматический треугольник экзистенциальной "рациональной" энергии, упершийся, по велению оскаленного демиурга, своей вершиной в куклу старшего президента, и вытянувший из нее, генерируемым движением кукольника, вымученную эстетику народной харизмы, поддержанной, и, в то же время, отграниченной слева и справа, соответственно, двумя мнимыми вершинами этого треугольника генерации харизмы, - страшно удавленной куклы МБХ, должной аккумулировать в себя, по замыслу кукловода, харизму черного негро-родового признака российского электората ("...что касается МБХ, то уверен: его выход на свободу может стать переломным моментом в новейшей российской истории. Аналог — Нельсон Мандела") и пакостной куклы патриарха, вобравшей в себя светло-холопское воплощение харизмы все того же электората-паствы России ("обращает на себя внимание и новый патриарх — человек не просто неординарный, но и умеющий и любящий напрямую общаться с паствой").
Харизматическая молния, явленного миру треугольника харизмы, мнимо отграниченная справа и слева демиургической рукой кукловода, свивалась и потрескивала разрядами бифуркационной энергической спирали, экзистенциально подпитывая мнимое основание этого треугольника, и ловилась, и перехватывалась там, в этом основании этого треугольника "рациональным" образом вмонтированной аккумулирующей мишенью-ловушкой кукловода, которую он самым любовным и заботливым образом, своей торопливой демиургической рукой вворганил прямо в пустое харизматическое нутро главной кукле своего послушного актерского ансамбля-стада. ("Именно в этом треугольнике, судя по всему, и проскочит та молния исторической предопределенности, на которую обречена Россия в своем пути в какое-то — светлое или темное — будущее").
Эта кукла, находящаяся в основании мнимого треугольника харазмы, по замыслу кукловода, должна была и, даже, просто обязана оживить его болванку текста бифуркационным экзистенциальным смыслом, ниспослав из себя, из своей вворганенной ловушки-мишени, лишь один рациональный харизматический энергический и энергичный Посыл.
Посыл-Импульс "На-ча-ла"!
(Вали Путина!)

      Кукла младшего президента стояла в основании мнимо харизматического бифуркационного треугольника кукловода с открытым от напряжения завода ртом и выпученным глазом, готовая по отмашке палочки кукловода за ее спиной, использовать свой кукольный рационально-харизматический завод лишь на то, чтобы исторгнуть из себя три последовательных в своей отчаянной решимости бифуркационно-экзистенциально безнадежных гражданских младопрезидентских креативных вопля-призыва-команды: Давай!.. Вали Его!.. С богом!..
("Возникает вопрос: а как же Дмитрий Медведев, нынешний президент? Я считаю, что шанс попасть в узкий круг харизматиков у него еще остался. Для этого ему надо перейти от слов к делу, от красивых деклараций — к конкретным изменениям, которые эти декларации реализуют. Именно тогда общество сможет увидеть его не как функцию, а как личность, за которой стоит идти").

III.

     Дверь спящего кабинета, отграниченного родовой Мезузой от тишины и покоя всего бабушкиного дома, молча и безнадежно затворилась за спиной кукловода.
И он твердым бифуркационным шагом вошел в рассветный дом, еще охраняемый ночной бабушкиной молитвой, неумолимо теряющей бабушкину оградительную силу, разрушаемую родовыми траекториями «прищурочного» смысла, тревожащими ее славный прах, топчущими ее славное время ее славной встречи с чудной харизмой Мудреца, вдохнувшего в предков "отцов-основателей" «иудео-христианского» мира их изначальный Отцовский Смысл Долга и Чести
      На рабочем письменном столе в кабинете кукловода, обращенном своим единственным окном в черный Кремль, под недремлющим оком родовой Мезузы, остывал в родовых муках интеллектуальный трупик гармоничного текста-выкидыша, медленно поглощая своим смысловым нутром страшный родовой оскал кукловода, оставляя и выпячивая своей поверхностью лишь его родовой отпечаток «прищурочки» родового смысла:

«Роль личности в истории: Нужен новый Горбачев»,
http://www.vedomosti.ru/newspaper/article/2009/09/18/214170,
Евгений Гонтмахер-доктор экономических наук,
«географ», по первоначальному образованию.
Tags: Беллетристика., Методология, Психология творчества, Художественная практика
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 4 comments