sedoia (sedoia) wrote in m_introduction,
sedoia
sedoia
m_introduction

Мне повезло с социальными рефлексами! Редакционный материал.

Мне повезло с социальными рефлексами!
Чем больше живу на свете, тем больше в этом убеждаюсь.
И благодарю за эту милость своих Родителей и, может быть, Бога.

1. Однажды, будучи студентом, я шел в учебный корпус на пару и увидел на бетонной ленте бордюра, отделяющего тротуар от автостоянки, слева от магазина "Обувь", кушающую пару.


Это были именно кушающие.
На ленте бетона был расстелен небольшой лоскуток беленькой ткани, на котором лежал хлебушек, вареная картошечка, зеленый лучок, щепотка соли и несколько вареных яичек.
Я не называю всю эту пищу умышленно уменьшительными словами, не подделываюсь под гребаного сюсюкающего социального пидорка.
Просто, тогда, в моей молодой башке, в мозгу моей башки возникла как будто бы вспышка; в мою грудь воткнулся какой-то жесткий рычаг и больно, с тяжестью для дыхания, там провернулся, вызвав в моем нутре человечью теплоту и влагу, которые я и называю Душой, когда в один мой взгляд поместилась эта вкушающая свою трапезу пара из мужчины и женщины, совместившись в моей памяти с картиной какого-то передвижника: "Земство обедает".

Я, как и многие из молодых, в то, и, к великому моему сожалению, не в это, время обнюхивал все людские вещи и людские дела, связанные с ароматом интеллекта.
Литературу, живопись, кино, театр, музыку...
Случайно увидел и картину "Земство обедает"; она зацепила мое сознание только пустой мыслишкой,.. - что эта тема делает в Творчестве...ну а что, собственно, требовать от передвижников, это же не Сальвадор Дали и прочую херню молодого и выпендрежного интеллекта…

И вот эта картина предстала передо мною как явь.
Она сразила меня, как сражает всякого первая природная инстинктивная влюбленность, что испытал каждый в своей жизни, но, может быть, не зацепил в своем сознании.
Кушающая пара, мужчина и женщина, являли собой ОБРАЗ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ДОСТОИНСТВА.
Я выхватил это сразу же, как безусловную вещь.

Эта, вкушающая свою пищу сельская пара, воплощала собой внутреннюю непоколебимость и внутренний человеческий стержень человечьего людского свойства среди летней жары и пыли, среди сновавшего людского потока, в котором они многими воспринимались нелепой деревней, смешными провинциалами, не знавшими положенного поведения, безкультурными, неуместно кушающими СВОЙ хлеб у людей на глазах.
Это было соединение поведенческой комедии с поведенческой трагедией, что давало такую правду, которую не вычитаешь ни в каком интеллигибельном тексте, ту правду, которую можно было или прожить или сопережить.

И я благодарен, повторюсь, своим Родителям, за то чувство стыдливости за Других и за то чувство сопереживания Другим, которое они абсолютно неосознанно привили нам с сестрой.
Как я сейчас понимаю, мне, - в большей степени.
Чтобы понять и принять Человеческое достоинство, его непоколебимое спокойствие и уверенность в себе нужно уметь сопереживать, быть к этому способным.

Я не стал таким мудрым в тот свой студенческий миг ощущений своей Души.
Чувства, что она у меня имеется.
Нет, я просто прожил тот миг, когда меня посетило это земское видение, которое имело свою плотность, которая вошла в меня как инородное, но мое инородное тело.
Я стоял и глядел.
Я подглядывал за ними, стыдясь, что они меня случайно поймают на этом подгляде и, в то же время, понимая, что им это, собственно, и не нужно.
Это была моя непристойная длительность мига влезания в чужую жизнь.
Я хорошо рассмотрел этого деревенского мужчину с острым кадыком в косоворотке, застегнутой на все пуговицы, макающего в соль лучок, откусывающего кусочек хлебца, подносящего ко рту руку сложенную ковшичком, чтобы крошки с откушенного хлебца не упали на землю, обидев тем самым Бога или нарушив земское правило быть ответственным за любую частичку хлеба, выращенного твоим личным трудом и политого твоим личным потом.
Я помню маленькую со сморщенным сухим личиком женщину в платочке, повязанном на голову.
Ее предупредительность по отношению к своему мужу, хозяину, труженику.
В ней я угадывал ее готовность к повседневному труду, хлопотам, домашней работе, чем она, казалось, была вся пропитана и из чего она, казалось, вся и состояла.
Эта земская пара сыграла на клавишах моей Души скромную, простую и ясную мелодию, которую я желаю, дай вам Бог и ваше воспитание, услышать.

Негромкую мелодию человеческого сопереживания и сочувствия, которую многие родители никогда так и не услышали и не услышат в своей жизни.
Я благодарен этой женщине и этому мужчине, этому обедающему Земству, этому русскому чувству человеческого достоинства за то, что они дали мне лишнюю возможность почувствовать себя человеком.

2. Прошлым летом я завел машину, и пока она грелась, подошел к мусорному баку, около которого на асфальте стоял большущий игрушечный грузовик без задних колес.
Я оттащил его несколько поодаль, и в своей непринужденно-молодецкой манере окликнул проходящую мимо молодую женщину вопросом: "Не знает ли де она какую-нибудь семью из простых,.. чьи пацаны могли бы еще вполне поиграть этим грузовиком?" 
Присовокупив к этому, что в мое время таких классных больших машинок не было и в помине.
Женщина, окинув меня быстрым взглядом, отделалась ответом, что ее это не интересует и почопала дальше.
Подошла пожилая худенькая женщина и привычно стала рыться в мусорном баке.
Чтобы ее не смущать, да и самому не быть в каком-то неловком положении, я отошел от бака и закурил.
Через пару минут седенькая женщина окликнула меня вопросом: "Не нужны ли мне поношенные джинсы?"
"Смотрите, какие еще крепкие, - сказала она, повесив джинсы, вытащенные ею из мусорного бака, на его край, - как раз на вас, пригодятся,  когда будете ремонтировать машину".
Я внутренне застеснялся, занемог...
Господь ткнул в меня своим неумолимым железным пальцем и попал.

Худенькая чистенькая стареющая женщина напоминала учительницу и оказалась бывшей учительницей.
Мы немного поговорили, она сказала, что по помойкам не лазит, а просто смотрит вещи, которые сейчас выбрасываются зажиточными людьми.
Что- то берет себе, что-то раздает знакомым, что-то продает.
Пенсия маленькая и прочее.
Немного поговорив и распрощавшись, я сел в машину и поехал.
Я понимал, что Бог ткнул в меня пальцем.
Но, что я мог поделать?
Встретить нашу Подлую Власть и дать ей в морду...
Как я могу деперсонализировать эту вороватую и воровскую власть от одного конкретного Путина или Медведева и не дать им в их конкретную морду?
Или на какой-то социальный миг не взбудоражить вас, состоящих в своем подавляющем большинстве, из такого же социального говна, что и Власть, Путин, Медведев и К, не в той, конечно, степени и пропорции ПОЛНОГО ДЕРЬМА, поскольку степень сегодняшнего социального дерьма в человеке определяет его близость к социальной Власти...
Tags: Беллетристика., Психология творчества, Художественная практика
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 2 comments