Analitik (analitik_tomsk) wrote in m_introduction,
Analitik
analitik_tomsk
m_introduction

Categories:

Беслан. Школа. Стратегия выжить... Продолжение

Ацамаз Мисиков, 9 лет. Ирина Мисикова, 36 лет. Эльбрус Мисиков, 1 год

09:20. Кабинет завуча

Ирина, жена Казбека Мисикова, сидела у стола, съежившись и обняв сына-первоклассника Ацамаза.
Ацамаз был тихий, худой мальчик, одет он был парадно — в черный костюм и белую рубашку.
Ирина физически ощущала его страх.
Они спрятались среди бумаг и учебников, прислушиваясь к звукам из длинного коридора.
Двери где-то открылись, потом захлопнулись. Послышались выстрелы.
«Где папа и Батик? — спросил Ацамаз. — Их убили?»

Первоклассники с родителями стояли у главного входа и одними из первых увидели нападавших.
Когда началась стрельба, Ирина бросилась в школу и побежала по коридору в своих туфлях на высоких каблуках, таща за руку сына.
Она слышала крики и звон разбиваемых стекол. Длинный коридор был тих; их шаги отдавались эхом, когда они бежали мимо спортзала, столовой, туалетов.
В конце коридора они бросились вверх по лестнице в актовый зал и спрятались на сцене за бордовым занавесом, где были уже другие матери с детьми.
Потолок был украшен шариками.
Стены — плакатами.
За занавесом была дверь, они толкнули ее и оказались в кабинете, забитом книгами: «Рассказы русских писателей», «Методика обучения», «Литература. 5-й класс».

Ирина взглянула на остальных: четверо взрослых, шестеро детей.
Они были отрезаны от внешнего мира и могли только гадать, что творится снаружи.
Они сидели молча, ожидая, пока их освободят.

Через полчаса дверь толкнули снаружи.
Кто-то из детей с надеждой крикнул:

— Вы наши?!

Дверь открылась.
На пороге стояли три террориста, из-под масок были видны их бороды.
«Не дай нам бог быть «вашими», — сказал один из них, и всю группу повели в спортзал, подгоняя выстрелами в потолок.

В спортзале их ждало неописуемое.
Захвачены были почти все ученики школы, и огромное количество человеческих жизней было стиснуто в тесном пространстве, как в коробке.
Воздух был полон детским плачем.
Зал был примерно двадцать пять метров в длину и четырнадцать в ширину.
В каждой из стен было по четыре окна три на три, с матовым пластиком вместо стекол.
Через них струился рассеянный свет.
По полу тянулась кровавая полоса — от трупа Бетрозова, когда его уносили.
Ирина с Ацамазом кинулась в дальний угол зала, где она увидела своего старшего сына Батраза.

По деревянному полу зала бродили две девушки в поясах со взрывчаткой, их лица были закрыты платками.
Заложникам бросилось в глаза противоречие: над черным платком у одной из шахидок виднелись хорошо обрисованные брови, как у девушки-подростка, недавно посетившей косметический салон.

В зал вошли два террориста с рюкзаками и начали доставать из них снаряжение: провода и тросы на деревянных катушках, бомбы разных размеров, включая несколько сделанных из пластиковых бутылок из-под газировки и два прямоугольных заряда размером с портфель каждый.
Вооружившись плоскогубцами и кусачками, они принялись за работу: стали собирать компоненты в единую систему.
Их план постепенно прояснялся.
Мелкие бомбы будут в основном связаны в гирлянды и подвешены над головами людей, более крупные заряды расставлены на полу.
Верхние бомбы выполняли две функции: они были источником всеобщего страха, принуждая сидевших под ними заложников к покорности.
Кроме того, их расположение на потолке гарантировало, что при взрыве они поразят осколками всех, укрыться от них было невозможно.
Буквально каждый человек в зале был бы поражен гвоздями, болтами, гайками и шариками от подшипников, начинявшими бомбы.
Подвешивать заряды террористы заставили самых высоких среди заложников, среди них Казбека (он был сто девяносто сантиметров ростом).
Систему подвесов разработали со зловещей изобретательностью: между баскетбольными кольцами были натянуты тросы, а уже к ним на крюках привешены бомбы.
Казбек понял, что террористы владели исчерпывающей информацией о школе.
Они не только учли в своих планах кольца, но и заранее нарезали тросы и провода на куски необходимой длины — казалось, что все измерено заблаговременно.
Бомбы были изготовлены по четкому заказу.

Сперва вся конструкция сильно провисла под собственной тяжестью, и бомбы едва не касались детских голов.
«Не трогайте их», — предупредил террорист и велел Казбеку потуже натянуть тросы.

Смертельная конструкция поднялась выше, еще выше, и наконец вытянулась почти в струну; достать ее с пола было уже невозможно.
Казбек оглядел ее: она напоминала новогоднюю гирлянду, в которой вместо лампочек были бомбы.
Вся система была подключена к аккумулятору, а на замыкающем устройстве стоял террорист.
Казбек понимал: если тот поднимет ногу, электрическая цепь замкнется.
Пойдет ток.
Бомбы взорвутся.

День. Главный коридор

Аслан Кудзаев нес стул по длинному синему коридору под надзором охранников.
Он торопился выполнить данное ему задание.
Вместе с другими мужчинами-заложниками его объединили в рабочую бригаду, которой было приказано забаррикадировать окна классов.
Террористы опасались, что российский спецназ пойдет на штурм.
Заложники оказались полезной рабочей силой.
На Аслане были белые брюки, белая рубашка и белые туфли.
Тридцать три года, долговязый, с короткими каштановыми волосами.
Когда он нес стул, один из террористов, с перевязанной рукой, ткнул ему в лицо пистолетом Макарова. Аслан остановился.

— У тебя короткая стрижка, — сказал боевик.
— Ты мент.

Аслан отрицательно покачал головой.

— Какой я мент?
Я на стройке работаю.

Террорист приказал вывернуть карманы, и Аслан показал ему бумажник, ключи, деньги.
Он был хозяином магазина стройматериалов.
Никаких признаков, по которым в нем можно было бы опознать милиционера.
Террорист приказал продолжать работу.

Когда окна были забаррикадированы, мужчинам велели сесть в коридоре, сцепив руки за головой.
Теперь террористов уже можно было отличить друг от друга; заложники начали ближе узнавать своих захватчиков.
Среди них были главари и подчиненные, разбитые на группы.
Одни специализировались на взрывных устройствах.
Другие стерегли заложников в спортзале.
Самая большая группа засела в главном корпусе школы: это был отряд, готовившийся отразить штурм федералов.
В рюкзаках террористы принесли еду, кофе, сладости, а также спальные мешки, противогазы и аптечки первой помощи.
У каждого был автомат и жилет, до отказа набитый боеприпасами.
У некоторых ручные гранаты, у нескольких — 40-миллиметровые подствольные гранатометы.

Аслан начинал различать их иерархию.
Все подчинялись подвижному мускулистому мужчине с косматой рыжеватой бородой по кличке Полковник.
Бритоголовый, в черной шапочке, он уверенно расхаживал по коридору.
Он был заряжен энергией и находился в каком-то приподнятом состоянии.
Под его началом были командиры среднего звена, в том числе человек славянской внешности, откликавшийся на имя Абдулла; это он наставил пистолет на Аслана.
Аслан невольно удивлялся тому, как хорошо обучены и дисциплинированы террористы.
Они захватили школу, заминировали ее и превратили в крепость всего за полдня.

Ему и двум другим заложникам приказали встать и идти в библиотеку; там им дали топоры и другие инструменты и велели отдирать половые доски.
Аслан заподозрил, что под полом тайник с оружием, но через дыру, которую проделал сам, он ничего разглядеть не успел — его увели.

День. Спортзал

Террорист устал от Ларисы Кудзиевой.
Она продолжала кричать даже после того, как всем приказали сидеть тихо.
Это была худощавая женщина, красивая исконной кавказской красотой, с нежной кожей, черными волосами и карими глазами, темноту которых подчеркивали черные блузка и юбка.
Террорист был одним из молодых боевиков, охранявших заложников.
Лицо скрыто под маской.
Он направился к женщине.

Первые часы в плену Лариса провела рядом с Вадимом Боллоевым, одним из родителей, который был ранен в правое плечо.
Он тихо лежал на полу, терпя боль. Белая рубашка была пропитана кровью.
Он слабел на глазах.

«За что тебя?» — спросила Лариса.

— Отказался встать на колени, — ответил он.

Лариса уговорила его лечь на спину и положила ему под голову свою сумку.
Она осмотрела рану.
Кость была раздроблена.
Кровотечение не прекращалось.
Она попыталась сделать жгут из своего пояса, но наложить его не получалось.
На лбу Вадима выступил пот.
Его шестилетний сын Сармат, в белой рубашке и черном жилете, сидел рядом и смотрел, как из его отца уходит жизнь.

Лариса в тот день не хотела идти в школу.
Ее шестилетний сын Заурбек был первоклассником, но она попросила отвести его свою девятнадцатилетнюю дочь Мадину.
В апреле от рака желудка умер муж Ларисы.
Она носила траур, и ей было не до праздников.
Но когда дети ушли, она увидела толпу, направлявшуюся к школе.
«Иди с ними», — сказал ей внутренний голос.
Она выбежала на балкон и крикнула: «Подождите меня!»

Теперь она склонилась над истекающим кровью человеком, пытаясь его спасти.
Ее дочь была студенткой медицинского колледжа.
«Ты же будущий врач, — шепотом сказала Лариса.
— Что делать?»

— Спасти его нельзя, — ответила Мадина.
— Перебита артерия, которая питает руку.
Нужна срочная операция.
Лариса пришла в ярость.
Она не даст ему умереть.
Через весь зал она крикнула: «Нам нужны вода и бинты!»
Ей не ответили.
Она крикнула снова.
Это было нарушением правил.
К ней подошел один из террористов.

— Чего кричишь?
Ты тут что, самая смелая или самая умная?

— Мне нужны бинты.
У меня раненый.

— Сейчас проверим. Встать! — его голос стал резче.

Боллоев схватил ее за край юбки.
«Не ходи», — сказал он.
Лариса высвободилась и встала, и террорист прикладом погнал ее в угол, где были свалены в кучу отобранные у заложников и разбитые телефоны и фотоаппараты.

— Ты чего толкаешься? — спросила Лариса.

Он приказал ей встать на колени.
Она отказалась.
За такое неповиновение Боллоев получил пулю.

— Я сказал, на колени.

— Нет. Не встану.

Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза.
Она разглядывала его маску; под глазами были видны веснушки.
Все в зале замерли.
Заложники уже видели, как убили Бетрозова.
Теперь была очередь Ларисы.
Террорист стал поднимать автомат — мимо ее груди, лица, довел до лба и упер в него дуло.
Лариса чувствовала металлический кружок на коже.
Боллоев приподнялся на локте.
Дети Ларисы смотрели туда же.
Она схватила ствол и отвела его в сторону.
«Ты чего здесь спектакль разыгрываешь?
Здесь и так женщины и дети напуганы!»

Террорист медлил.
Лихорадочно думая, Лариса попыталась убедить его, что осетины — не враги чеченцам (задача нелегкая, учитывая старую вражду между православными осетинами, всегда лояльными к России, и чеченцами и ингушами — мусульманами, издавна подвергавшимися преследованиям).
«Между прочим, ваши дети отдыхают в наших санаториях, — говорила она.
— А ваши женщины рожают в наших роддомах».

— Это не наши дети и не наши жены, — ответил террорист.
— Это кадыровское отродье.

Лариса запнулась.
Через зал к ним шел Абдулла.
«Это чего здесь такое?» — спросил он.

«Он хочет застрелить меня за то, что я попросила воды и бинтов для раненого», — сказала она.
Абдулла испытующе посмотрел на обоих: на молодого боевика и на женщину, глядевшую на него прямо.

— Для вас здесь ничего нет, — сказал он.
— Иди, сядь на место и заткнись.

Лариса показала на его окровавленную руку.
«Но у вас же забинтована, — сказала она.
— Дай мне из этого бинта».

— Ты не поняла?
Для вас тут ничего нет — ни воды, ни еды.
Сядь на место и заткнись.

Лариса вернулась на место.
Дети смотрели на нее не отрываясь.
Боллоев лежал на спине.
Губы его посинели, лоб покрылся потом.
Он мог умереть в любую минуту.
Лариса была в ярости.

Продолжение текста.

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 10 comments