July 4th, 2014

Беловежский синдром. Продолжение.

Теперь мы обратимся лицом к Германии и к самому Версальскому синдрому. Немцы всё продумали до мелочей и тем не менее с треском проиграли войну в 1918 году. Даже то, что они последними, самыми хитроумными и нравственно абсолютно безобразными действиями смогли привести к власти большевиков в России и вывести Россию из войны и наконец-то избавиться от кошмара войны на два фронта, — им не помогло. Они были разгромлены в июле 1918 года на Марне. В Компьенском лесу было подписано перемирие, потом — мирный договор в Версале. Потеря территорий, потеря колоний. Нищета послевоенная, для немцев невероятная. А потом нищета усугубилась мировым кризисом. Слабое правительство, в котором присутствовали этнические евреи. И вот начинается болезненное брожение немецкого сознания: «Мы не могли проиграть эту войну! Немцы вообще не могут проигрывать. Мы все рассчитали до мелочей. Если мы проиграли войну, если мы капитулировали, если наши армии не смогли победить, то это потому, что нам был нанесен удар кинжалом в спину».

Collapse )

Беловежский синдром



Ныне, на мой взгляд, один из поворотных моментов всей истории нашей страны — не только послекоммунистической России. Конечно, после 1991 года ничего аналогичного марту 2014-го в истории России не было. Сейчас решается, куда мы пойдем. Пойдем ли мы в сторону создания нового тоталитарного государства, совсем не советского, а иного, то есть мы не пойдем назад, а пойдем вперед, но в своеобразном направлении. Или мы, переболев и преодолев нынешний кризис, как это часто бывает в болезни, построим все же ту Россию, которой не боятся, но любят и уважают, Россию, в которой приятно жить, а не ту, из которой хочется уезжать. Мы сейчас находимся в этой точке. И каждый из нас и как гражданин, и как профессионал должен, думаю, сделать этот выбор сам: в какой России он хочет жить? И приложить все силы к тому, чтобы свой выбор осуществить.

Collapse )