Analitik (analitik_tomsk) wrote in m_introduction,
Analitik
analitik_tomsk
m_introduction

Categories:

Что происходит в деревне, когда там остается всего два жителя.

Дeрeвня Кивeрниково, Ивaновскaя облaсть

Влaдимир Синёв (род. 1964)
Алeксaндр Грaнaткин
(1952-2012)

60b4db.glr-03

BЛAДИМИР CИНЁВ: «Мы с Сашкой в Киверниково 15 лет бок о бок жили.
Я — с 13 лет, а он приехал, как с женой развелся.
Он приходил ко мне телевизор смотреть, а я даже жил у него иногда, когда у меня дом не протапливался.


Я подкалымливал, деньгами делился.
Потом, когда молодежь из деревни разъехалась, вместе работали, дрова, рубили, а вся расплата — алкоголем.
Из одной чашки, как говорится.


7f8c9c.glr-01

Накануне мы выпивали у меня.
В пятом часу — солнышко еще не заходило — пошли к нему.
Пришли, я достал щучку.
Зажарили, стали выпивать.


Осталось примерно треть бутылки и я говорю: Саша, я пойду домой, накормлю скотину. Утром прихожу, допили мы, что было, и он как одурел: где у нас вино?
Он думал, что это я у него вино выпил.
Я ему говорю: я завтра в Палех поеду, у меня будет день рождения, куплю литровку, сальца, мясца, молока тебе возьму.
И сядем культурненько под сосной.
Он взял табуретку и хотел меня по голове стукнуть, но по коленке попал.
А я резал хлеб и взял ножик за лезвие, а кончик оставался сантиметра на полтора, приставил ему в бок и говорю: хватит дурью маяться.
А он мне по лбу и на ножик накололся.
Он мне говорит: Володька, ты меня зарезал.
А я: да зачем это я тебя зарезал?
Он тогда говорит: Вовка, я полежу, а ты мне дай валидола, у меня с сердечком плохо. Я говорю: давай я тебе какую-нибудь скорую помощь вызову?
Нет, говорит, дай валидолу.
Вот, говорю, допились мы с тобой за три дня.



96170e.glr-06

Мы покурили, потом он говорит: Вова, я больше не хочу, ты вызывай побыстрее скорую. Я побежал бегом в Шалимово (соседняя деревня, стоящая неподалеку от Киверниково), даже варежки не надел.
Постучался к Маруське, а потом к Ворониной, они обе скорую вызвали.

Я вышел на дорогу к Палеху встречать скорую, она приезжает.
Я: вы чего, раньше не могли приехать?
А она: а чего раньше?
И сделала большие глаза.
Так человек, говорю, у меня умирает.
Приехали, а у него уже пульса нет.
Ну вот, говорит, какие-то полчаса, и я бы его спасла.
Ты бы тоже мог, если бы положил какую-нибудь повязку сверху.
Вот так дело было.


13de22.glr-08

Собеседник он хороший был.
Обо всем разговаривали, что на ум взбредет одинокому мужчине.
Общее у нас, извините, — любили алкоголь.
Историй много было, но воспоминания не люблю.
Даже фотографии изрываю все.
Матери только со службы прислал одну, и эту, с Санькой, — он просил.
А он, наоборот, очень любил фотографии.
А я погляжу и изорву, а в голове у меня все хорошо остается».


326352.glr-02


Решением Палехского районного суда от 18.05.2012 по уголовному делу № 1-21/2012 Владимир Синёв был признан виновным в совершении преступления, предусмотренного частью 4 статьи 111 УК РФ, и получил наказание в виде лишения свободы сроком на 8 лет с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.
Приговор вступил в силу 05.06.2012.


Дeрeвня Пaшки, Ивaновскaя облaсть

Николaй Кочeгaров (род. 1935)
Сeргeй Кочeгaров
(1969-2012)


420c31.txt2-01

НИКОЛAЙ КОЧEГAРОВ: «Раньше тут улица в 30 домов была, потом колхоз развалился, дома попродавали.
Уже лет десять мой дом тут один стоит.
Жена у меня смылась: продала дом, уехала в Южу и там сдохла шесть лет назад — нашла хорошую жизнь.
Детей у нас четверо было.
Сына застрелил в прошлом году.
Он с матерью жил.
Как она умерла, забаловал, воровать стал, два года тому назад ко мне прибился, начал наглеть.
Я раз сказал ему: иди на работу.
Зачем мне работа, говорит?
Давно бы вменить таким смертную казнь, уничтожать сволочь.
При советской власти за один маток три года давали.
Я сам сидел 18 раз.
Никогда воровством не занимался, за справедливость сидел: увижу, тащит себе, а у другого нет ничего — на, держи, сука.
А этот никому жить не давал и ничего не делал, сидел и жрал ворованное.

На Рождество ко мне дочка с внучкой приехали.
А мы с ним поссорились снова.
Я ему показываю газету — там объявление: в конфетный цех набирали.
Но он уже пьяный был, стал орать, что я сам сидел всю жизнь, поэтому у меня пенсия маленькая.
Тогда я сказал, чтобы он убирался по месту прописки.


Он схватил меня за грудки, сбросил со стула, стал бить поленом по голове, до крови.
Когда я очнулся, услышал, как он спрашивал у дочери, где топор.
Говорил, что отрубит мне голову.
Я его попросил воды принести из бани, чтобы вымыть голову перед смертью.
«Зачем тебе вода, — кричит, — все равно отрублю голову и брошу в колодец».
Пока он ходил искать топор, я кое-как дополз до дивана: у меня под матрасом ружье лежит охотничье.
Зарядил и лег на диван.
Когда он вернулся и увидел ружье, сразу пошел на меня, а я стрельнул не целясь.
Он упал, а я снова на диван лег.
Через какое-то время милиция приехала — их дочка вызвала: пока сын топор искал на чердаке, они побежали с внучкой на лыжах в Петушки.
У меня на улице тоже телефон стоит, но позвонить по нему нельзя, потому что карточки нет. Милиции, чтобы приехать, дорогу надо было расчистить, иначе машина не пройдет.


02d253.txt2-02

Как приехали, я признался во всем, но не раскаялся.
Дали год условно — вот жизнь: на коммуниста матом скажешь — три года, а мразь убрал — оставили пожить маленько».

Дeрeвня Николо-Нaльяново,
Ярослaвская облaсть

Алeксeй Сaвинов (род. 1962)
Вaлeнтинa Сaвиновa (род. 1965)

АЛЕКСЕЙ САВИНОВ:
«Везде пишут Никольское-Нальяново, а на самом деле — Николо-Нальяново.
Я даже в Думу писал: почему название поменяли?
Мы с сестрой тут родились.
Я всю жизнь прожил, а она уезжала — меня одного оставила.
Тут все мое.
Неприятно смотреть, как чужаки хозяйничают.
Какой-то юрисконсульт из Москвы здесь себе место застолбил.
Домину выстроил, баню на берегу пруда.
Приезжает раз в год зимой, а остальное время егеря его тут заправляют.
Березы вырубают.
Береза, говорят, нехорошее дерево.
Только чего же оно нехорошее?
Я сначала на работу к ним устроился, а потом они в пруд три тонны рыбы запустили.
Вода стала мутная, запах неприятный.
Ну я и ушел.


ce2d95.glr-07

Про историю здешних мест больше черные кладоискатели знают — постоянно рыщут с металлоискателями.
Здесь была битва с татарами, мы даже в огороде серебряные чешуйки находили, монеты и крестики.
А еще усадьба богатая была — Павла Нальянова.
Ее саму уже разобрали, а церковь стоит.
В усадьбе, пока стояла, рисунок Шишкина висел, а потом, слушал, этот рисунок в Третьяковку отправили.
Я тут расчищаю барские могилки — все это так недавно было и так грустно закончилось: в 1904 году молодая барыня полюбила кучера и отравилась — съела коробок спичек.

Постоянно какие-то люди ходят.
Несколько лет подряд семья ходила — отец, мать и сын.
Видимо, клад искали и, видимо, нашли, потому что перестали появляться.
А десять лет назад грабители на нас напали.
Тогда еще мать была жива, вдвоем с ней жили.
Пришли в масках и с топором.
Один меня по голове, другой нож к горлу приставил.
Когда на мать замахнулись, тут-то нас и понесло: я маски с них содрал, узнал одного — приходил типа передавать привет от племянника из тюрьмы, а на самом деле на разведку. Ну я часа полтора с ними боролся по очереди, схватил ножик, которым скотину режу, они испугались и побежали в лес.
Убежали, но я потом милицию вызвал и матери скорую — у нее инфаркт случился.
Нашли обоих через какое-то время, посадили».

ВАЛЕНТИНА САВИНОВА:
«Я тоже в этом доме родилась, его отец строил.
Работала порт­нихой в Данилове, а когда мама заболела, я вернулась ходить за ней.
Да так и не выбралась потом — хозяйство, скотина — жалко.
Мы молоко продаем, отвозим в Торопово.

Воды здесь нет, на себе носим.
Дорогу нам не чистят, намнешь тропочку и ходишь туда-сюда.
У москвичей, которые приезжают, денег вроде много, а асфальт только вокруг себя уложили. Я сначала устроилась к ним работать, а потом они захотели землю мою купить, так я не продала, ну и после этого не смогла уже служить.
Озеро вот запоганили.
Раньше купались после покоса, волосы без шампуня мыли, а теперь войти противно. С братом, конечно, ругаемся.
Каждый сам по себе, а дела общие, и живем в одной комнатке.
Личной жизни никакой.
Вместо детей — лошадь Ночка.
Леша ее у цыган купил, да так и не смог объездить — строптивая оказалась.
Цыгане обратно ее хотят — вроде мясо у необъезженных особенное, — да нам уже жалко. Так что она теперь ходит, где хочет, и ворует яблоки у дачников.
Раньше напасть могла, а теперь поспокойнее стала.
Но электрики, когда приезжают показания со счетчиков снимать, булку всегда с собой берут».

Юлия Богатко





Tags: Протестное настроение, Психологический портрет
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 26 comments