Lenmarx (lenmarx) wrote in m_introduction,
Lenmarx
lenmarx
m_introduction

Categories:

Карл Густав Юнг "Трансцендентная функция"

ТОЛКОВАНИЕ СНОВИДЕНИЯ

      Ассоциации:

      Сверкающий на солнце кортик ее отца который он однажды показал ей.
Тогда это произвело на нее большое впечатление.
Ее отец был во всех отношениях энергичным, волевым, порывистым человеком, большим любителем любовных приключений.


jung2f

Кельтский бронзовый меч - пациентка гордится своим кельтским происхождением.
Кельты - народ страстный, темпераментный, порывистый.
Орнамент выглядит очень загадочно - руны, знаки древней мудрости, древние цивилизации, наследие человечества, поднятое из могилы на свет.


Аналитическое толкование:

      Пациентка обладает ярко выраженным комплексом отца и связанными с рано ушедшим из жизни отцом богатыми с сексуальными фантазиями.
Она всегда ставит себя на место своей матери, хотя и с сильным неприятием отца.
Она никогда не могла принять человека, подобного ее отцу и потому против своей воли выбирала слабых, невротичных, мужчин.
Из этого можно сделать вывод о яростном сопротивлении отцу-врачу.
Сновидение подняло на поверхность ее желание заполучить "оружие" отца.
С остальным все ясно.
По идее, этот сон должен прямо указывать на фаллическую фантазию.

      Конструктивное толкование:

      Похоже на то, что пациентка нуждалась в таком оружии.
Ее отец оружием обладал.
Он был энергичным человеком, вел соответствующий образ жизни и боролся с вытекающими из своего темперамента трудностями .
Стало быть, несмотря на свою страстную, беспокойную жизнь, он не был невротиком.
Это оружие является очень древним наследием человечества, которое было погребено в . пациентке и было поднято на свет в результате раскопок (анализа).
Оружие связано с озарением, с мудростью.
Оно означает нападение и защиту.
Оружием ее отца была страстная, несгибаемая воля, с помощью которой он и проложил свой жизненный путь.
Вплоть до настоящего момента пациентка во всех отношениях была его полной противоположностью.

      Сейчас она находится на пороге осознания того, что человек должен проявлять волю, а не просто покоряться судьбе, во что она до сих пор верила.
Воля основывается на знании жизни и на понимании древнего наследия человеческой расы, которое содержится также и в ней, но до сего момента было погребено, поскольку и в этом смысле она тоже является дочерью своего отца.
Но до сих пор она этого не понимала, потому что по характеру была постоянно жалующимся, избалованным, распущенным ребенком
Она была совершенно пассивна и полностью погружена в свои сексуальные фантазии.

      После этого отступления вернемся к вопросу о трансцендентальной функции.
Мы уже увидели, что во время лечения трансцендентальная функция является, в определенном смысле, "искусственным" продуктом, потому что по большей части она поддерживается аналитиком.
Но если пациент уверенно стоит на ногах, то ему не нужно постоянно полагаться на внешнюю помощь.
Толкование сновидений было бы идеальным методом для синтеза содержимого сознания и бессознательного, но на практике анализ своих собственных сновидений является чрезвычайно трудным делом.

      Сейчас мы должны выяснить, что требуется для создания трансцендентальной функции. Прежде всего, нам нужен материал из бессознательного.
Наиболее доступным выражением происходящих в бессознательном процессов, несомненно, являются сновидения.
Сновидение представляет собой, так сказать, чистый продукт бессознательного.

Нельзя отрицать того, что в ходе приближения к сознанию сновидение изменяется, но эти изменения могут быть восприняты как несущественные, поскольку они тоже происходят в бессознательном и не являются преднамеренными.
Возможные модификации первоначального образа-сновидения происходят в самом верхнем слое бессознательного и потому тоже содержат ценный материал.
Они являются побочным, следующим за основным сновидением, продуктом фантазии.
То же самое можно сказать и о последующих образах и идеях, которые часто возникают во время дремы или неожиданно вспыхивают в момент пробуждения.
Поскольку сновидение рождается во сне, оно обладает всеми характеристиками abaissement du niveau mental (Понижение ментального уровня (фр.) - Прим. ред.) (Жане), или низкого напряжения: логической прерывистостью, фрагментарностью, формациями аналогий, поверхностными ассоциациями словесного, звукового или визуального типа, сжатостью, иррациональными выражениями, запутанностью и т. п.
С увеличением напряжения сновидения приобретают более упорядоченный характер; они приобретают драматургию, их связь с сознанием становится более четкой, валентность ассоциаций увеличивается.

      Поскольку во сне напряжение, как правило, очень низкое, то сновидения, по сравнению с материалом сознания, являются примитивными выражениями содержимого бессознательного и их очень трудно понять с конструктивной точки зрения, зато, как правило, легче подвергнуть редуцирующему анализу.
В общем, сновидения не годятся или малопригодны для развития трансцендентальной функции, потому что они предъявляют объекту слишком большие требования.

      Итак, нам следует искать другие источники бессознательного материала.
Таковыми, например, являются вторжения бессознательного в бодрствующее сознание, идеи, приходящие "как гром с ясного неба", провалы, ошибки и заблуждения памяти, симптоматические действия и т. п.
Этот материал, как правило, больше пригоден для метода редукции, чем для конструктивного анализа; он тоже слишком фрагментарен, и прерывист, а для осмысленного синтеза непрерывность просто необходима.

      Еще одним источником являются спонтанные фантазии.
Они, как правило, отличаются большей связностью и четкостью содержания, важность которого зачастую очевидна.
Некоторые пациенты способны фантазировать в любое время, просто-напросто "отключая" критическое отношение к фантазиям.
Эти фантазии можно использовать, хотя способностью к такого рода фантазированию отличается далеко не каждый человек.
Впрочем, умение свободно фантазировать можно и развить с помощью тренировок.
Тренинг заключается прежде всего в систематических упражнениях по отключению критического отношения, то есть создания вакуума в сознании.
Это стимулирует стоящие наготове фантазии.
Разумеется, в данном случае необходимо, чтобы фантазии с сильным либидо-зарядом действительно были наготове.
А это бывает далеко не всегда.
Там, где ничего подобного не наблюдается, требуется принятие особых мер.

      Перед тем, как поговорить об этих мерах, я должен отдать дань неприятному ощущению, что читатель в данный момент задается вопросом: "А что, собственно, автор хочет всем этим сказать?"
И почему так уж необходимо поднимать на поверхность содержимое бессознательного? Разве недостаточно того, что время от времени оно проявляется само по себе и вызывает весьма неприятные ощущения?
Нужно ли нам силой вытаскивать его на поверхность?
Не заключается ли задача аналитика как раз в противоположном - освобождении бессознательного от фантазий и лишения его, таким образом, эффективности?

      Будет нелишне подробно ответить на эти вопросы, поскольку методы введения бессознательного в сознание могут шокировать читателя, как совершенно новые, необычные и, возможно, даже несколько странные.
Поэтому я должен прежде всего развеять эти естественные сомнения, чтобы они не мешали нам, когда мы начнем рассматривать вышеупомянутые методы.

      Как мы уже знаем, содержимое бессознательного нам необходимо, как дополнение к осознанной позиции.
Если осознанная установка отличается только очень слабой "направленностью", то бессознательное может вполне произвольно вторгаться в сознание.
Это и происходит со всеми теми людьми, которые отличаются низким напряжением сознания, например, с представителями примитивных народов.
Дикарям не нужны никакие специальные меры для того, чтобы поднять бессознательное на поверхность.
Вообще-то, эти особые меры не требуются и цивилизованным людям, ибо те из них, которые имеют наименьшее представление о своей бессознательной стороне, более всего подвержены ее воздействию.

Но они не осознают того, что происходит.
Бессознательное тайно присутствует везде и для этого ему не требуется наша помощь, но поскольку оно остается бессознательным, мы точно не знаем, что происходит и чего нам ждать.
Вот поэтому мы и ищем способ довести до сознания то содержимое бессознательного, которое влияет на наши действия, чтобы мы могли избежать тайного вмешательства бессознательного и его неприятных последствий.

      Читатель конечно же задаст вопрос: Почему бы нам не оставить бессознательное в покое?
Люди, которым еще не пришлось пережить неприятности такого рода, естественно не видят никакого смысла в контролировании бессознательного.
Но любой человек, испытавший достаточно плохое ощущение, с удовольствием будет приветствовать саму возможность такого контроля.
Направленность абсолютно необходима для происходящих в сознании процессов, но, как мы уже имели возможность убедиться, она неизбежно влечет за собой однобокость.
Поскольку психе является такой же саморегулирующейся системой, как и тело, то урегулирующее противодействие всегда будет развиваться в бессознательном.
Если бы не направленность сознания, то ответные влияния бессознательного не были бы мешающими.
Именно эта направленность не допускает такой возможности.
Разумеется, это не означает ликвидации ответного влияния, которое продолжается несмотря ни на что.
Однако, его регулирующее влияние устраняется критическим отношением и направленной волей, потому что ответное влияние как таковое несовместимо с направленностью сознания. В этом смысле психе цивилизованного человека уже больше не является саморегулирующейся системой; ее можно сравнить скорее с машиной, у которой скорость регулируется настолько плохо, что это может привести к самоповреждению в ходе функционирования; в то же самое время она, с другой стороны, является объектом произвольных манипуляции однобокой воли.

      Что ж, особенность функционирования психики заключается в том, что при подавлении ответного влияния бессознательного последнее утрачивает свое регулирующее влияние. Тогда оно начинает оказывать ускоряющее и интенсифицирующее влияние на происходящие в сознании процессы.
Ответное влияние словно утратило свою регулирующую функцию, а вместе с ней и свою энергию, в результате чего складываются условия, при которых не только не существует никакого мешающего противодействия, но и его энергия, похоже, вливается в энергию направленного процесса.
Это, естественно, прежде всего облегчает осуществление сознанием своих намерений, но поскольку эти намерения ничто не сдерживает, они вполне могут реализовываться за счет всего остального.
Например, когда кто-нибудь делает довольно смелое утверждение и подавляет противодействие, а именно вполне обоснованные сомнения, он может себе во вред настаивать на своей точке зрения.

      Легкость, с которой может быть "отключено" ответное влияние, пропорциональна уровню разобщенности психе и ведет к утрате инстинкта.
Это характерная и обязательная черта цивилизованного человека, поскольку инстинкты, не утратившие своей первоначальной силы, могут сделать адаптацию к обществу практически невозможной.
Речь идет не о полной атрофии инстинкта, а, в большинстве случаев, всего лишь о стойких последствиях образования, которое ни за что не пустило бы такие глубокие корни, если бы не приносило индивиду пользу.

      Помимо случаев, с которыми мы сталкиваемся в повседневной жизни, хороший пример подавления регулирующего воздействия бессознательного можно найти в книге Ницше "Так говорил Заратустра".
Открытие "сверхчеловека" и "последнего человека" выражает регулирующее влияние, потому что "сверхчеловек" хочет стащить Заратустру назад, в коллективную сферу усредненных человеческих существ, каким он всегда и был, а "последний человек", в общем-то, является персонификацией противодействия.
Но ревущий лев нравственных убеждений Заратустры загоняет все это влияние, и прежде всего чувство жалости, назад, в пещеру бессознательного.
Таким образом, регулирующее влияние подавляется, но тайное противодействие бессознательного не прекращается, явным доказательством чего служит дальнейшее творчество Ницше.
Сначала он ищет противника в Вагнере, которому он не может простить его "Парсифаля", но вскоре его гнев обрушивается против христианства и, в особенности, против святого Павла, который, в определенном смысле, испытал те же превратности судьбы, что и Ницше.
Хорошо известно, что психоз Ницше поначалу породил отождествление с "Распятым Христом", а потом - с расчлененным Дионисом.
С этой катастрофой противодействие наконец-то прорвалось на поверхность.

      Другим примером является классическая мегаломания, о которой мы можем прочитать в четвертой главе Книги Даниила.
Находившегося на вершине власти Навуходоносора посетило сновидение, в котором ему было предсказано падение, если только он не смирит свою гордыню.
Даниил вполне профессионально истолковал это сновидение, но к нему не прислушались. Последовавшие события показали, что его толкование было верным, поскольку Навуходоносор, подавив регулирующее воздействие бессознательного, пал жертвой психоза, который и представлял собой то самое наказание, которого он стремился избежать: царь земли, он превратился в животное.

      Один мой знакомый однажды рассказал мне сновидение, в котором он шагнул прямо в пустоту с вершины горы.
Я рассказал ему кое-что о воздействии бессознательного и посоветовал воздержаться от опасных путешествий в горы, страстным любителем которых он был.
Но он меня высмеял.
Несколько месяцев спустя, во время восхождения на гору, он действительно шагнул в пустоту и погиб.

      Любой человек, который видел, как эти вещи случаются снова и снова, создавая всевозможные драматические ситуации, поневоле задумается.
Он начинает понимать, насколько легко упустить из виду регулирующее влияние, и что ему следует обращать пристальное внимание на регулирующие процессы бессознательного, которые так необходимы для нашего умственного и физического здоровья.
Соответственно, он постарается помочь себе, занимаясь наблюдением за собой и самокритикой.
Но обычные самонаблюдение и интеллектуальный самоанализ - это совершенно неадекватные средства установления контакта с бессознательным.
Хотя ни одному человеческому существу не удасться избежать неприятных ощущений, каждый человек старается от них увернуться, особенно если он видит путь, каким их можно обойти.
Знание регулирующего влияние бессознательного как раз и дает такую возможность, делая ненужными достаточно много неприятных ощущений.
Мы можем избежать великого множества окольных путей, единственной отличительной чертой которых являются утомительные конфликты.
Плохо уже то, что мы сбиваемся с дороги и делаем серьезные ошибки на неизведанной территории, но заблудиться на густо заселенной и покрытой отличными дорогами местности - это уже перебор.
Итак, каким образом мы можем раздобыть знание о регулирующих факторах?

      Если мы не обладаем способностью к свободному фантазированию, мы должны прибегнуть к искусственным средствам.
Причиной этого, как правило, является подавленное или беспокойное состояние ума, которому мы не можем найти адекватного объяснения.
Пациент, естественно, может выдать любое количество рациональных причин - достаточно сослаться на плохую погоду.
Но ни одна из этих причин не может быть по-настоящему удовлетворительным объяснением, поскольку причинное объяснение состояний такого типа, как правило, удовлетворяет только постороннего человека, да и то до определенной степени.
Посторонний человек рад тому, что его потребность в причинном объяснении более-менее удовлетворена; ему достаточно знать, откуда что взялось; он не ощущает тех страданий, которые причиняет пациенту депрессия.
Пациент хочет знать, что с ним происходит и как от этого избавиться.
Ценность эмоционального беспокойства содержится в самой его интенсивности - это энергия, которую он должен иметь в своем распоряжении, чтобы выйти из состояния ослабленной адаптированности.
Подавлением этого состояния или рационально-пренебрежительным к нему отношением ничего не добъешься.

      Для того, чтобы овладеть энергией, находящейся в пагубном месте, человек должен сделать основой или исходной точкой процедуры свое эмоциональное состояние.
Он должен как можно лучше осознать состояние, в котором он пребывает, полностью в него погрузившись и перенося на бумагу все возникающие у него фантазии и ассоциации. Фантазии следует дать полнейшую свободу, но при этом не позволить ей покинуть орбиту своего объекта, а именно аффекта, когда в действие приводится механизм ассоциативного процесса, идущего по принципу "цепной реакции".
Эти, как их называл Фрейд, "свободные ассоциации", уводят пациента от объекта ко всевозможным комплексам, и он никак не может быть уверен в том, что они как-то связаны с аффектом и не являются его заменой.
Полная сосредоточенность на объекте порождает более или менее полное выражение настроения, которое, либо конкретно, либо символически, воспроизводит содержимое депрессии.
Поскольку депрессия не порождена осознающим разумом, а является нежелательным вторжением бессознательного, то образ настроения представляет собой картину содержимого и тенденций бессознательного, которые, сгруппировавшись, образовали депрессию.
Вся процедура является обогащением и разъяснением аффекта, в результате чего аффект и его содержимое подводятся ближе к сознанию, становясь при этом более впечатляющими и более понятными.
Эта работа сама по себе может оказывать благоприятное и бодрящее воздействие.
В любом случае, она создает новую ситуацию, поскольку дотоле смутный аффект становится более-менее четко сформулированной идеей, благодаря помощи и сотрудничеству со стороны осознающего разума.
Это и есть начало трансцендентальной функции, то есть совмещения содержимого сознания с содержимым бессознательного.

      С эмоциональным смятением можно справиться и другим способом, не проясняя его интеллектуально, а придавая ему визуальную форму.
Обладающие определенным талантом к рисованию пациенты могут выражать свое настроение, рисуя картины.
Картина не обязательно должна соответствовать техническим или эстетическим нормам, важно, чтобы в ней присутствовала свободная фантазия и желание написать ее как можно лучше.
В принципе, это процедура не отличается от вышеописанной.
Здесь тоже продукт создается под воздействием как сознания, так и бессознательного, воплощая в себе стремление бессознательного к свету и стремления сознания к субстанции.

      Однако, мы часто сталкиваемся со случаями, когда не имеется никакого ярко выраженного настроения или депрессии, а присутствует только общая, глухая неудовлетворенность, ощущение неприятия всего на свете, скуки или смутного отвращения, неясной, но мучительной пустоты.
В таких случаях нет определенной исходной точки
- ее нужно создать.
Здесь необходима особая сосредоточенность на своем либидо, для которой желательно создавать благоприятные внешние условия, типа полного покоя, особенно ночью, когда либидо в любом случае имеет склонность к интроверсии.
("Вот и ночь: громче голос бьющих ключей. И душа моя - бьющий ключ") (Ницше, "Так говорил Заратустра", часть.2. "Ночная песнь". -Прим. ред.).

      Критическое внимание следует отключить.
Люди, склонные к визуальным образам, должны сосредоточиться на ожидании появления внутреннего образа.
Как правило, такой зримый образ фантазии действительно появляется - возможно гипнотически - и должен быть внимательно рассмотрен, а наблюдения должны быть перенесены на бумагу.
Люди, склонные к звуко-словесным образам, как правило, слышат внутри себя слова, обрывки внешне бессмысленных фраз, которые, тем не менее, также следует старательно записывать.
Некоторые люди в такие моменты просто слышат свой "внутренний" голос.
Вообще-то довольно много людей хорошо осознает присутствие у себя внутреннего критика или судьи, который сразу же комментирует все, что эти люди сказали или сделали. Сумасшедшие слышат этот голос непосредственно, как слуховую галлюцинацию.
Но и нормальные люди, при условии развитости их внутренней жизни, также способны безо всякого труда воспроизводить этот неслышный голос.
Впрочем, поскольку этот голос печально известен своими упрямством и докучливостью, его почти всегда подавляют.
Таким людям нетрудно извлечь из бессознательного нужный им материал и, тем самым, заложить основу трансцендентальной функции.

      Есть также и другие люди, которые внутри себя ничего не видят и не слышат, но зато их руки обладают способностью выражать бессознательное.
Такие люди могут с большой пользой для себя работать с пластичными материалами.
Люди, способные выражать бессознательное движениями своего тела, встречаются крайне редко.
Недостаток движений, заключающийся в том, что их трудно зафиксировать в уме, должен компенсироваться последующим старательным их зарисовыванием, чтобы они не стерлись из памяти.
Еще более редким, но не менее ценным, даром является автоматическое записывание, непосредственно на бумаге или с помощью планшетки.
Оно тоже дает хорошие результаты.

      Теперь мы подошли к следующему вопросу: что делать с материалом, полученным одним из вышеописанных способов.
На этот вопрос нельзя дать никакого априорного ответа; только когда осознающий разум сталкивается с продукцией бессознательного, то его реакция, вызванная этим столкновением, и определяет последующую процедуру.
Только практический опыт может дать нам ключ.
Из своего опыта я могу сделать вывод о существовании двух основных тенденций.
Один путь - это творческое формулирование, другой - понимание.

      Там, где доминирует принцип творческого формулирования, материал постоянно меняется и накапливается до тех пор, пока не происходит что-то вроде конденсации мотивов в более-менее стереотипные образы.
Они стимулируют творческую фантазию и выполняют, в основном, роль эстетических мотивов.
Эта тенденция ведет к эстетической проблеме художественного формулирования.

      Там же, где доминирует принцип понимания, эстетический аспект вызывает относительно слабый интерес и иногда даже может считаться помехой.
В данном случае идет ожесточенная борьба за понимание смысла созданного бессознательным продукта.

      Если эстетическое формулирование имеет тенденцию сосредотачиваться на формальном аспекте мотива, то интуитивное понимание зачастую пытается постигнуть смысл по содержащимся в материале почти неадекватным намекам, не принимая к рассмотрению те элементы, которые поднимаются на поверхность сформулированными более четко.

      Ни одна из этих тенденций не может быть реализована произвольным усилием воли; они в значительной степени являются результатом особого склада индивидуальной личности. Обе эти тенденции имеют свои отрицательные стороны и могут увести индивида в сторону. Опасность эстетической тенденции заключается в преувеличении формальной или "художественной" ценности продукта фантазии; либидо отвлекается от реальной цели трансцендентальной функции и сосредотачивается на второстепенных чисто эстетических проблемах самовыражения художника.
Опасность стремления понять смысл заключается в переоценке содержания, которое подвергается интеллектуальному анализу и толкованию, в результате чего утрачивается по сути своей символический характер продукта.
До определенного момента мы можем следовать по одному из этих путей, чтобы удовлетворить свои эстетические или интеллектуальные потребности, в зависимости от того, какие из них доминируют в данном конкретном случае.
Но на опасность любого из этих путей стоит обратить самое пристальное внимание, потому что, по достижении определенного уровня психического развития, продукция бессознательного сильно переоценивается именно потому, что до того ей вообще не придавалось никакого значения.
Эта переоценка является одной из самых больших помех в формулировании материала бессознательного.
Она обнажает коллективные стандарты, по которым оценивается все индивидуальное: все, что не укладывается в коллективную схему, не может быть признано хорошим или красивым, хотя правда и то, что современное искусство начинает пытаться компенсировать эту позицию. Отсутствует не коллективное признание созданного индивидом продукта, а его субъективная оценка, понимание его смысла и ценности для субъекта.
Разумеется, такое чувство неполноценности индивида по отношению к своему собственному продукту не везде является правилом.
Иногда мы сталкиваемся с его прямой противоположностью: наивной и некритичной переоценкой в сочетании с требованием коллективного признания, которое проявляется сразу же после того, как был преодолен комплекс неполноценности.
И наоборот, первоначальная переоценка может легко превратиться в самоскептицизм.
Эти ошибочные суждения порождаются бессознательным индивида и отсутствием уверенности в себе: индивид либо подстраивается исключительно под коллективные стандарты либо, по причине своего раздутого эго, утрачивает реальное восприятие самого себя.

      Похоже на то, что одна тенденция является регулирующим принципом другой; они обе связаны друг с другом узами взаимного компенсирования.
Эта формула порождена опытом.
Если на этой стадии уже можно делать более общие выводы, то мы могли бы сказать, что эстетическое формулирование нуждается в понимании смысла, а пониманию требуется эстетическое формулирование.
Обе тенденции дополняют друг друга и образовывают трансцендентальную функцию.

      Первые шаги в любом из этих направлений делаются в соответствии с одним и тем же принципом: сознание предоставляет свои средства выражения в распоряжение содержимого бессознательного.
Поначалу от него больше ничего и не требуется, дабы избежать ненужного воздействия. Ведущую роль в придании содержимому бессознательного формы следует поручить, насколько это будет возможно, вынесенным бессознательным случайным идеям и ассоциациям.
Естественно, это является ударом, и зачастую очень болезненным, по позиции сознания.
Это нетрудно понять, если мы вспомним, как обычно представляют себя содержания бессознательного:

      в качестве вещей, которые по природой своей слишком слабы, чтобы преодолеть порог сознания, или в качестве подавленных по различным причинам несовместимых с сознанием элементов.
По большей части эти содержания являются нежелательными, неожиданными, иррациональными, а их неприятие или подавление представляется вполне оправданным. Только малая часть этих содержаний имеет какую-либо необычную ценность, как с коллективной, так и с индивидуальной точки зрения.
Но содержания, которые коллектив считает совершенно бесполезными, индивиду представляются чрезвычайно ценными.
Этот факт находит свое выражение в страсти, вне зависимости от того, положительно или отрицательно настроен индивид.
Общество тоже оказывается расколотым в вопросе принятия новых и неведомых идей, которые отличаются крайней эмоциональностью.
Цель первоначальной процедуры заключается в обнаружении настроенного на чувства содержимого, поскольку- в этих случаях мы всегда имеем дело с ситуациями, в которых однобокость сознания сталкивается с сопротивлением инстинктуальной сферы.

Продолжение дальше

Tags: Юнг
Subscribe

Recent Posts from This Community

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments